Постом и молитвою...
Nov. 9th, 2008 07:38 pmМне довольно часто приходится слышать упреки сразу с двух сторон: от воинствующих атеистов о том, что христианская вера является жизнененавистнической в принципе (это у вас там призывают поститься и молиться, а не радоваться жизни...) и от некоторых католиков/православных о том, что наша версия христианской веры является жизнененавистнической (вы возводите хулу на творение и гнушаетесь плотью...)
Попробуем рассмотреть эти упреки, может и не подробно - для этого слишком мало времени, - а хотя бы вскользь.
Первые христиане называли себя "святыми". Они пытались следовать Христу, постясь как Он в пустыне и молясь как Он Отцу небесному. Они "претерпевали до конца" и даже умирали за свою веру, опираясь на фундаментальный опыт Нового Завета, как это уже видно из образа святого Стефана, первого мученика, самого Иисуса, а также автобиографических замечаний Павла. Первые общины в Иерусалиме уже сделали достаточно радикальный выбор в пользу аскезы и общности имущества. Кроме примера самого Христа, их окружали достаточно близкие к понятию мученичества парадигматы, как римское понятие самоубийства как ultima ratio достижения свободы или иудейское понятие жертвенности, когда во втором веке до н.э. иудейские вожди сопротивления предпочитали смерть покорности эдиктам греческих царей, требовавших от них перестать быть иудеями. Когда мы смотрим на раннехристианские общины, мы видим очень разное восприятие подобной смерти - принятие мученичества, покорность, вызов, даже провокация... Однако в большинстве своем, эти общины не искали смерти, а их члены пытались избежать насильственной смерти как можно дольше. Поликарп из Смирны сформулировал модель поведения хорошего епископа, который защищает себя и прячется в интересах общины, но мужественно принимает смерть, будучи арестованным и исповедуя свою веру. Игнатий Антиохийский в начале II века, согласно с антропологией св. Павла, говорил, что обращенный - все равно что созданный наново через наследование Христу и крещение Христово, и смерть его - это христианская смерть, освобождающая от телесной оболочки. Мученическая смерть, и особенно смерть в огне считалась у представителей этого течения лучшим (хотя и не обязательным) доказательством аскезы и принадлежности к людям духовным (пневматикам), в отличие от тех, кто живет, подчиняясь исключительно биологическим ритмам (физиков). Мученичество первых христиан вошло в поговорку, ведь тогда, во II веке, христианство было религией, не имевшей ничего видимого - ни храмов, ни "культурных" сооружений, ни образов, ни красочных праздников - одни только смерти в амфитеатрах.
С другой стороны, апостол Павел одним из первых поставил вопрос о том, что значит истинное свидетельство христианина? Заключается ли оно только в предсмертном исповедании веры перед лицом мучительной смерти? Или также в ежедневном героизме, "тайном мученичестве", верности способу жизни по евангельскому образцу? Именно потому, когда преследования уменьшались, абсолютно естественно выходил вперед идеал аскезы, позволявший христианину стать "атлетом Божьим", ведь "Царство Божье усилием берется"...
А ведь именно эти черты раннего христианства унаследовала и берегла Церковь Добрых Людей...
Отчего же тогда, если какой-нибудь боксер или гимнаст имеет жесткий режим дня, драконовскую диету и никаких выходных, для того, чтобы добиться престижных наград в мире сем, стремление стать атлетом Божьим и получить награду на небесах называют "жизнененавистничеством"?
Размышления навеяны чтением Marie-Fransoise Baslez, историка раннего христианства
Попробуем рассмотреть эти упреки, может и не подробно - для этого слишком мало времени, - а хотя бы вскользь.
Первые христиане называли себя "святыми". Они пытались следовать Христу, постясь как Он в пустыне и молясь как Он Отцу небесному. Они "претерпевали до конца" и даже умирали за свою веру, опираясь на фундаментальный опыт Нового Завета, как это уже видно из образа святого Стефана, первого мученика, самого Иисуса, а также автобиографических замечаний Павла. Первые общины в Иерусалиме уже сделали достаточно радикальный выбор в пользу аскезы и общности имущества. Кроме примера самого Христа, их окружали достаточно близкие к понятию мученичества парадигматы, как римское понятие самоубийства как ultima ratio достижения свободы или иудейское понятие жертвенности, когда во втором веке до н.э. иудейские вожди сопротивления предпочитали смерть покорности эдиктам греческих царей, требовавших от них перестать быть иудеями. Когда мы смотрим на раннехристианские общины, мы видим очень разное восприятие подобной смерти - принятие мученичества, покорность, вызов, даже провокация... Однако в большинстве своем, эти общины не искали смерти, а их члены пытались избежать насильственной смерти как можно дольше. Поликарп из Смирны сформулировал модель поведения хорошего епископа, который защищает себя и прячется в интересах общины, но мужественно принимает смерть, будучи арестованным и исповедуя свою веру. Игнатий Антиохийский в начале II века, согласно с антропологией св. Павла, говорил, что обращенный - все равно что созданный наново через наследование Христу и крещение Христово, и смерть его - это христианская смерть, освобождающая от телесной оболочки. Мученическая смерть, и особенно смерть в огне считалась у представителей этого течения лучшим (хотя и не обязательным) доказательством аскезы и принадлежности к людям духовным (пневматикам), в отличие от тех, кто живет, подчиняясь исключительно биологическим ритмам (физиков). Мученичество первых христиан вошло в поговорку, ведь тогда, во II веке, христианство было религией, не имевшей ничего видимого - ни храмов, ни "культурных" сооружений, ни образов, ни красочных праздников - одни только смерти в амфитеатрах.
С другой стороны, апостол Павел одним из первых поставил вопрос о том, что значит истинное свидетельство христианина? Заключается ли оно только в предсмертном исповедании веры перед лицом мучительной смерти? Или также в ежедневном героизме, "тайном мученичестве", верности способу жизни по евангельскому образцу? Именно потому, когда преследования уменьшались, абсолютно естественно выходил вперед идеал аскезы, позволявший христианину стать "атлетом Божьим", ведь "Царство Божье усилием берется"...
А ведь именно эти черты раннего христианства унаследовала и берегла Церковь Добрых Людей...
Отчего же тогда, если какой-нибудь боксер или гимнаст имеет жесткий режим дня, драконовскую диету и никаких выходных, для того, чтобы добиться престижных наград в мире сем, стремление стать атлетом Божьим и получить награду на небесах называют "жизнененавистничеством"?
Размышления навеяны чтением Marie-Fransoise Baslez, историка раннего христианства
no subject
Date: 2008-11-10 11:02 am (UTC)Из этого у них такие редкостные отжЫги получаются, что восторг. И особенно я люблю, когда с отжЫгами на данную тему выступают монахи, которым, по идее, даже думать на данную тему грешно (ну, если по букве, что "кто смотрел... прелюбодействовал в сердце своем", так наверное, получится, что и вести беседы "про это" низ-зя?) Они ТАК отжигают, что любо-дорого - на курайнике один, помнится, утверждал, что по внешнему виду и поведению женщины способен определить, занимается ли она "греховными" с т.зр. церкви вещами в браке. :-)))
"Мне доводилось наблюдать возмущения по поводу религиозных диет (здесь да, всем сестрам по серьгам) - и ровно никакого по поводу диет с другой мотивацией."
Тады непорядок и "двойной стандарт", согласна. Единственное, что м.б. оправданием подобной позиции - что на диетах с другой мотивацией чел сидит (или НЕ сидит) по _своему_ выбору, хочет - сел, хочет - слез. :-) А в любой церковной системе предполагается, что, коль скоро чел себя к данной конфессии причисляет, то должен исполнять все, что предписано, и его личное мнение насчет тех же постов никого не колышет. Типа, "командир сказал, что бурундук - птичка, значит - птичка"(с). :-)
Мне как атеистке катары, кстати, симпатичны тем, что там до консоламентума человеку можно было долго и нудно решать, оно тебе надо или нет. А не то, что в детстве покрестили - и вертись как хочешь, шаг вправо, шаг влево - попытка к бегству. :-))
no subject
Date: 2008-11-10 11:40 am (UTC)О да, я это помню... Еще это напоминает мне анекдот "потому что я все время об этом думаю..." :-))
"А в любой церковной системе предполагается, что, коль скоро чел себя к данной конфессии причисляет, то должен исполнять все, что предписано, и его личное мнение насчет тех же постов никого не колышет."
У катаров тоже церковная система, но их мотивация постов больше похожа на систему спортивную (как по Павлу:-)))
Ну в смысле, что в определенных видах спорта следует вести такой и такой режим, чтобы получить такие и такие качества. У них тоже - хочешь получить определенные качества (скажем, в их системе власть спасать души) - следует кроме всего прочего (тренировок, режима сна итд) соблюдать определенную диету. Всем соблюдать ее не имеет смысла, а только "участникам соревнований". Смысл соблюдать посты для верующих в других конфессиях я тоже не могу постичь, разве что исходя из идеи, что они хотят продемонстрировать Богу как они ради Него страдают :-)
С уважением
no subject
Date: 2008-11-10 11:49 am (UTC)Ну в смысле, что в определенных видах спорта следует вести такой и такой режим, чтобы получить такие и такие качества. У них тоже - хочешь получить определенные качества (скажем, в их системе власть спасать души) - следует кроме всего прочего (тренировок, режима сна итд) соблюдать определенную диету. Всем соблюдать ее не имеет смысла, а только "участникам соревнований"."
Так вот это мне и нравится. В идеологии "хочешь того и того - будь любезен выполнять то, то, и еще вон то" я не вижу ничего принудительного или нечестного. Ну, и вообще, по идее, с иерарха любой религии спрос должен быть намного выше, чем с обычного верующего-мирянина (аналогично тому, как от офицера требуется больше, чем от призывника :-))), так что у них была вполне честная с человеческой т.зр. система.