Истинный образ. Р.3. Европа забывает. Окончание.

[credentes]

БОСНИЯ И ТУРКИ

 

В Боснии, куда под конец XIV века патаренские жители Чьери ходили получать обучение и consolament, дуалистическое христианство было официальной религией до конца XV столетия, благодаря поддержке и принятию ее именитыми людьми: крупными феодальными семействами, близкими к власти, и коммерсантами, тяготеющими к Рагузе. Сами боснийские баны (правители) были к ней благосклонны. Однако, в конце XIV столетия они заметили приближение турецкой опасности: в 1393 году турки заняли Тырново, столицу Болгарии, и начали нападать на Сербию. Боснийские правители оказались перед выбором: примириться со Святым Престолом и опереться на поддержку венгерской армии, или, наоборот, вести переговоры с турками – стать католиками или мусульманами…

 

Бан Стефан Фома в середине XV века избрал католический лагерь, обратился и получил крещение из рук кардинала. Против боснийских христиан были даже организованы некоторые репрессии; они были смещены со всех политически важных постов, а их имущество конфисковано. В 1460 году бан, ставший католиком, вынуждал их обратиться или ссылал в Герцеговину.

Однако венгерская армия ничего не могла сделать против турок, которые продвигались вперед. В 1439 году была оккупирована вся Сербия; в 1453 году пал Константинополь, каковое событие, с нашей точки зрения, означает конец Средневековья. Хотя сама Босния была завоевана только в 1463 году, стало ясно, что репрессии, которым власти подвергли катарское население, не особенно побуждали последнее сопротивляться захватчикам.

Проблема в том, что когда Босния становилась мусульманской, не отмечено никаких религиозных репрессий против боснийских христиан. В то время, как православные в Сербии и Болгарии более или менее соблюдали свои уставы, боснийские катары без особых потрясений растворились в исламе. Хранили ли они подпольно свою веру, или в тайне своего сердца им было легче найти компромисс с этой религией, чем с католическими властями? У катаров и мусульман было много общего в теологическом плане, как минимум концепция о природе Христа и Страстях, а также некоторый общий вкус к простоте.
Эта интеграция в ислам, искренняя или рассчитанная, скорее всего, не была насильственной. Но все же она остается последней неразгаданной загадкой, загадкой этого благосклонного к катарскому христианству места, где это христианство развивалось на протяжении трехсот лет. В любом случае, боснийский опыт свидетельствует против обычных для современных историков утверждений, согласно которым катарская утопия не смогла бы долго продержаться, не скатившись к анархии, или не сделавшись, в свою очередь, репрессивной. В той же степени, сведения о том, что мирное сосуществование катаризма и ислама в Боснии тоже свидетельствуют, что политика репрессий не является ни необходимой, ни обязательной, ни единственно возможной