Анн Бренон. Почти совершенный мир. Часть 1
Jul. 1st, 2025 08:07 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
credentes АНН БРЕНОН
ПОЧТИ СОВЕРШЕННЫЙ МИР
Кем на самом деле были катары? Просто преследуемой Церковью, близкой к народу и подающей пример праведной жизни, или «колдунами, поклоняющимися коту», как заявляли их оппоненты?
Ляссёр-дю-Пруйль в Лаурагес, бывший укрепленный бург, а сегодня маленькая деревня круглой формы.
Свернуть
ПОЧТИ СОВЕРШЕННЫЙ МИР
Кем на самом деле были катары? Просто преследуемой Церковью, близкой к народу и подающей пример праведной жизни, или «колдунами, поклоняющимися коту», как заявляли их оппоненты?
Ляссёр-дю-Пруйль в Лаурагес, бывший укрепленный бург, а сегодня маленькая деревня круглой формы.Свернуть
Капетингский король Робер Благочестивый устроил первую казнь на костре за ересь в истории христианства в Орлеане в 1022 году. Вскоре по всей Западной Европе загорелись и другие костры. Вот так катары появились в истории: обличаемые и подавляемые, как еретики. Только сами они определяли себя исключительно как истинных христиан, непосредственных преемников Церкви Христа и апостолов, в отличие от Римской Церкви, которую они называли извращенной из-за ее стремления к богатству и власти. Они сразу же стали противопоставлять свою истинную «Церковь Божью» лживой «Церкви мира сего». Будучи требовательными и учеными монахами, катары жили ы общинах, практикуя путь святости, и в эти общины вступали мужчины и женщины, клирики, монахи и светские люди. Эти общины действительно непосредственно конкурировали с духовной элитой римского христианства. Чтобы их дискредитировать, противники называли их арианами, манихейцами, апостолами Сатаны, служителями дьявола, фифлами (игроками на дудочке), отвратительными ткачами, публиканами и, наконец, катарами – а последнее слово означало для римского клира «колдунов, поклоняющихся коту». Что до тех, кто заявлял о своей абсолютной верности дисциплине апостольской жизни, то сами они не называли себя иначе, как христиане, бедняки Христовы или апостолы – а также богумилы (любимые Господом) в Болгарии. Верующие называли их добрыми мужчинами и добрыми женщинами.
Всемогущество Божье
Катары опирались исключительно на Новый Завет и критиковали практику и таинства католической Церкви, именно потому, что с их точки зрения, все это не было «основано на Писаниях» (Четвероевангелиях, Деяниях апостолов и Посланиях), но было придумано позже и установлено благодаря авторитетам Отцов Церкви, Пап и Соборов. Они также противопоставляли святые Писания позднейшим установлениям Церкви как институции, а также Ветхому Завету, в котором они прочитывали противоречия между Посланием Христа и Законом Моисеевым, между Богом-Отцом, Богом доброты и любви, и Иеговой (Яхве), ревнивым и мстительным творцом Книги Бытия. Христианская дуалистическая рефлексия, постепенно развивавшаяся в катарской теологии вплоть до XIII века, иллюстрированная мифами о падении Люцифера и битвы архангела с драконом, скорее всего, не имела никаких иных оснований, кроме христианских текстов. Катары предпочитали постулат о всеблагости Божьей постулату о Его всемогуществе, и потому они были проповедниками «Царства Божьего, которое не от мира сего» и призывали души к Спасению путем исполнения евангельских заповедей.
Высмеивая католический культ распятий, статуй святых, реликвий и чудес, катары сами не строили ни храмов, ни часовен и не использовали никакой символики. Они отбрасывали весь комплекс католических таинств, от брака до крещения, как такой, что не был установлен Христом, и, разумеется, они отрицали всякое пресуществление во время причастия, и признавали только божественную природу Христа. Для спасения душ и отпущения грехов они практиковали единственное таинство – крещение Духом Святым через возложение рук – о котором в очень многих случаях упоминается в Деяниях апостолов, начиная с Пятидесятницы. Эта передача Духа Святого – Освободителя и Утешителя – представляла для них власть связывать и развязывать (отпускать грехи), доверенную Христом Своей Церкви. Это единственное таинство, которое катары называли святым крещением Иисуса Христа или consolament, заменяло им крещение, покаяние и соборование.
Фрагмент картины Ж-П. Лорана «Осада Тулузы 1218 года». Тулузцы укрепляют городские стены, чтобы сопротивляться Симону де Монфору.
Подвергаемый преследованиям по всей Европе, в Северной Италии и в особенности в Окситании, катаризм пережил благодатное время, то есть время толерантности, позволившее ему мирно развивать структуры своей Церкви. Когда в середине XII века епископы Рейнских общин оставались в подполье вплоть до времени их ареста и костра, и если нам известно имя лишь одного епископа Франции[1], катарские епископства открыто организовывались возле Каора и в окрестностях Рима… Четыре катарских епископства были созданы на территории графств Фуа, Тулузского и виконств Тренкавеля: епископства Альбижуа, Каркассес, Тулузен и Аженэ. Вскоре к ним добавилось еще епископство Разес (земли Лиму). Что до епископства Ломбардии, то из него под конец XII ст. образовалось несколько итальянских катарских Церквей. Это укоренение объясняется природой окситанских княжеств, менее централизованных, чем в государствах Северной Европы. И вообще, средиземноморская модель феодализма, без сомнения, предлагала лучшие условия для выживания диссидентскому христианскому ордену: раздробленность прав и власти в самом аристократическом сословии, которое было многочисленным и антиклерикальным, и мало заботилось о вассальных связях. Такая ситуация не позволяла никакой систематизации, особенно в области политики преследований. Гонимая повсюду, ересь нашла здесь место отдохновения.
Монтайю, одна из самых знаменитых «катарских» деревень, обязана своей известностью книге Эммануэля Ля Рой Лядюри. От графского замка остались только руины башни.
И действительно, епископальная иерархия средиземноморских катарских Церквей могла чувствовать себя здесь спокойно в последней трети XII в. И открыть множество религиозных мужских и женских домов в сеньоральных бургадах на равнине. Поэтому не стоит воображать себе «катарский замок», гордо вздымающийся к небу где-нибудь на высокой скале. Это противоречит характеру катаризма как религии, близкой к людям, Церкви, состоящей из клира добрых мужчин и добрых женщин, проповедующих Евангелие и показывающих пример евангельской жизни практически у самих очагов своих верующих. Именно поэтому катаризм быстро сделался обычным христианством всего общества. Явная поддержка аристократического сословия, особенно дам, сделала катаризм образцом для всего населения; а прозрачность и открытость образа жизни и апостольской практики, незаинтересованность в любой форме десятины и взимания налогов, и особенно обещание Спасения для всех мирян, обеспечили успех христианскому религиозному ордену, который явно воспринимался как более христианский, чем римский клир.
После Безье Каркассон, на землях которого находилось катарское епископство, стал второй мишенью крестового похода. Город капитулировал в 1209 году.
Первый крестовый поход в христианские земли
Папа не мог вынести того, что целые территории христианской Европы перестали подчиняться порядкам его Церкви. Иннокентий III, ставший Папой в 1198 году, заявил о полноте власти Святого престола над государями и утвердил принцип понтификальной теократии. Во время своего правления он посвятил много сил установлению внутренней регламентации общин верующих, определяемых верой в кредо, территорией прихода и участием в обязательных таинствах. Вне такой общины может быть только внешняя тьма смерти, уготованная для исключенных: вначале для еретиков, а вскоре и для евреев и прокаженных. Крестовый поход, к которому он призвал, направленный против окситанских феодалов – защитников еретиков – Раймонда VI Тулузского, Раймонда Рожера Тренкавеля, Раймонда Рожера де Фуа - был первым крестовым походом в христианские земли, отдавшим на разграбление фьефы непокорных князей и обещавшим убийцам рай. Но этот поход окончился поражением, в том числе и из-за отсутствия поддержки французского короля Филиппа-Августа. Окситанские катарские Церкви вышли из этой войны обескровленными, но они пережили огромные массовые костры крестового похода; более того, новые чувства патриотизма, paratge[2] и верности своим графам охватили как народ, так и горожан, как в Тулузе, так и в других местах.
Внутри донжона замка Керибюс, возвышающегося на скале, находится прекрасный зал, колонны которого в форме пальм поддерживают своды перекрещенными стрелками в стиле примитивной готики.
Войну, объявленную Папой, выиграл король
Вступление в войну капетингского королевства, начиная с королевского крестового похода Людовика VIII в 1226 году, полностью изменило геополитическую ситуацию. Объявленную Папой войну выиграл король: в 1229 году Каркассон и Безье сделались французскими королевскими сенешальствами, а Раймонд VII Тулузский подписал в Париже позорный мирный договор, условий которого он больше не мог изменить, несмотря на все свои попытки. После смерти в 1271 году его единственной дочери Жанны и ее супруга Альфонса, брата Людовика IX (Людовика Святого), всё, что осталось от графства Тулузского, тоже было присоединено к французской короне и перешло под административное управление королевского сенешаля. А союз короля с Папой развязал последнему руки для действий в завоеванных землях.
Катарские Церкви, отныне находящиеся в бегах и лишенные поддержки бывших защитников, стали жертвами методических полицейских репрессий Инквизиции, созданной папством в 1233 году. И действительно, этот религиозный трибунал, руководимый доминиканскими и францисканскими судьями, функционировал как настоящая принудительная исповедальня, допрашивая все население бургад и используя исповеди в качестве свидетельских показаний. Основанная на систематических доносах, и одновременно распоряжаясь целым ассортиментом наказаний и наград, Инквизиция сумела разорвать узы солидарности городов, деревень и семей, и в течение ста лет поймать и уничтожить в огне одного за другим подпольных монахов, которые отказывались отречься. Этот процесс ускорился и сделался более масштабным после падения Монсегюра и смерти на массовом костре 16 марта 1244 года иерархии окситанских катарских Церквей.
В апреле 1310 года Пьер Отье, последний великий катарский проповедник Юга, был сожжен перед кафедральным собором Сен-Этьен в Тулузе по приговору инквизитора Бернарда Ги; в 1321 году Гийом Белибаст, последний известный нам окситанский добрый человек, был сожжен перед замком в Виллеруж-Терменез по приказу архиепископа Нарбоннского.
Катаризм, разумеется, является средневековым и во многих аспектах архаическим феноменом, однако он представляет собой достойное свидетельство преследуемой Церкви, которая сама никогда никого не преследовала и не пыталась оправдывать никаких страданий заявлениями о том, что так угодно Богу.
Капители XIV века в часовне Богоматери Милосердия, которая является частью архитектурного ансамбля монастыря августинцев в Тулузе.
Всемогущество Божье
Катары опирались исключительно на Новый Завет и критиковали практику и таинства католической Церкви, именно потому, что с их точки зрения, все это не было «основано на Писаниях» (Четвероевангелиях, Деяниях апостолов и Посланиях), но было придумано позже и установлено благодаря авторитетам Отцов Церкви, Пап и Соборов. Они также противопоставляли святые Писания позднейшим установлениям Церкви как институции, а также Ветхому Завету, в котором они прочитывали противоречия между Посланием Христа и Законом Моисеевым, между Богом-Отцом, Богом доброты и любви, и Иеговой (Яхве), ревнивым и мстительным творцом Книги Бытия. Христианская дуалистическая рефлексия, постепенно развивавшаяся в катарской теологии вплоть до XIII века, иллюстрированная мифами о падении Люцифера и битвы архангела с драконом, скорее всего, не имела никаких иных оснований, кроме христианских текстов. Катары предпочитали постулат о всеблагости Божьей постулату о Его всемогуществе, и потому они были проповедниками «Царства Божьего, которое не от мира сего» и призывали души к Спасению путем исполнения евангельских заповедей.
Высмеивая католический культ распятий, статуй святых, реликвий и чудес, катары сами не строили ни храмов, ни часовен и не использовали никакой символики. Они отбрасывали весь комплекс католических таинств, от брака до крещения, как такой, что не был установлен Христом, и, разумеется, они отрицали всякое пресуществление во время причастия, и признавали только божественную природу Христа. Для спасения душ и отпущения грехов они практиковали единственное таинство – крещение Духом Святым через возложение рук – о котором в очень многих случаях упоминается в Деяниях апостолов, начиная с Пятидесятницы. Эта передача Духа Святого – Освободителя и Утешителя – представляла для них власть связывать и развязывать (отпускать грехи), доверенную Христом Своей Церкви. Это единственное таинство, которое катары называли святым крещением Иисуса Христа или consolament, заменяло им крещение, покаяние и соборование.
Фрагмент картины Ж-П. Лорана «Осада Тулузы 1218 года». Тулузцы укрепляют городские стены, чтобы сопротивляться Симону де Монфору.
Подвергаемый преследованиям по всей Европе, в Северной Италии и в особенности в Окситании, катаризм пережил благодатное время, то есть время толерантности, позволившее ему мирно развивать структуры своей Церкви. Когда в середине XII века епископы Рейнских общин оставались в подполье вплоть до времени их ареста и костра, и если нам известно имя лишь одного епископа Франции[1], катарские епископства открыто организовывались возле Каора и в окрестностях Рима… Четыре катарских епископства были созданы на территории графств Фуа, Тулузского и виконств Тренкавеля: епископства Альбижуа, Каркассес, Тулузен и Аженэ. Вскоре к ним добавилось еще епископство Разес (земли Лиму). Что до епископства Ломбардии, то из него под конец XII ст. образовалось несколько итальянских катарских Церквей. Это укоренение объясняется природой окситанских княжеств, менее централизованных, чем в государствах Северной Европы. И вообще, средиземноморская модель феодализма, без сомнения, предлагала лучшие условия для выживания диссидентскому христианскому ордену: раздробленность прав и власти в самом аристократическом сословии, которое было многочисленным и антиклерикальным, и мало заботилось о вассальных связях. Такая ситуация не позволяла никакой систематизации, особенно в области политики преследований. Гонимая повсюду, ересь нашла здесь место отдохновения.
Монтайю, одна из самых знаменитых «катарских» деревень, обязана своей известностью книге Эммануэля Ля Рой Лядюри. От графского замка остались только руины башни.И действительно, епископальная иерархия средиземноморских катарских Церквей могла чувствовать себя здесь спокойно в последней трети XII в. И открыть множество религиозных мужских и женских домов в сеньоральных бургадах на равнине. Поэтому не стоит воображать себе «катарский замок», гордо вздымающийся к небу где-нибудь на высокой скале. Это противоречит характеру катаризма как религии, близкой к людям, Церкви, состоящей из клира добрых мужчин и добрых женщин, проповедующих Евангелие и показывающих пример евангельской жизни практически у самих очагов своих верующих. Именно поэтому катаризм быстро сделался обычным христианством всего общества. Явная поддержка аристократического сословия, особенно дам, сделала катаризм образцом для всего населения; а прозрачность и открытость образа жизни и апостольской практики, незаинтересованность в любой форме десятины и взимания налогов, и особенно обещание Спасения для всех мирян, обеспечили успех христианскому религиозному ордену, который явно воспринимался как более христианский, чем римский клир.
После Безье Каркассон, на землях которого находилось катарское епископство, стал второй мишенью крестового похода. Город капитулировал в 1209 году.
Первый крестовый поход в христианские земли
Папа не мог вынести того, что целые территории христианской Европы перестали подчиняться порядкам его Церкви. Иннокентий III, ставший Папой в 1198 году, заявил о полноте власти Святого престола над государями и утвердил принцип понтификальной теократии. Во время своего правления он посвятил много сил установлению внутренней регламентации общин верующих, определяемых верой в кредо, территорией прихода и участием в обязательных таинствах. Вне такой общины может быть только внешняя тьма смерти, уготованная для исключенных: вначале для еретиков, а вскоре и для евреев и прокаженных. Крестовый поход, к которому он призвал, направленный против окситанских феодалов – защитников еретиков – Раймонда VI Тулузского, Раймонда Рожера Тренкавеля, Раймонда Рожера де Фуа - был первым крестовым походом в христианские земли, отдавшим на разграбление фьефы непокорных князей и обещавшим убийцам рай. Но этот поход окончился поражением, в том числе и из-за отсутствия поддержки французского короля Филиппа-Августа. Окситанские катарские Церкви вышли из этой войны обескровленными, но они пережили огромные массовые костры крестового похода; более того, новые чувства патриотизма, paratge[2] и верности своим графам охватили как народ, так и горожан, как в Тулузе, так и в других местах.
Внутри донжона замка Керибюс, возвышающегося на скале, находится прекрасный зал, колонны которого в форме пальм поддерживают своды перекрещенными стрелками в стиле примитивной готики.
Войну, объявленную Папой, выиграл король
Вступление в войну капетингского королевства, начиная с королевского крестового похода Людовика VIII в 1226 году, полностью изменило геополитическую ситуацию. Объявленную Папой войну выиграл король: в 1229 году Каркассон и Безье сделались французскими королевскими сенешальствами, а Раймонд VII Тулузский подписал в Париже позорный мирный договор, условий которого он больше не мог изменить, несмотря на все свои попытки. После смерти в 1271 году его единственной дочери Жанны и ее супруга Альфонса, брата Людовика IX (Людовика Святого), всё, что осталось от графства Тулузского, тоже было присоединено к французской короне и перешло под административное управление королевского сенешаля. А союз короля с Папой развязал последнему руки для действий в завоеванных землях.
Катарские Церкви, отныне находящиеся в бегах и лишенные поддержки бывших защитников, стали жертвами методических полицейских репрессий Инквизиции, созданной папством в 1233 году. И действительно, этот религиозный трибунал, руководимый доминиканскими и францисканскими судьями, функционировал как настоящая принудительная исповедальня, допрашивая все население бургад и используя исповеди в качестве свидетельских показаний. Основанная на систематических доносах, и одновременно распоряжаясь целым ассортиментом наказаний и наград, Инквизиция сумела разорвать узы солидарности городов, деревень и семей, и в течение ста лет поймать и уничтожить в огне одного за другим подпольных монахов, которые отказывались отречься. Этот процесс ускорился и сделался более масштабным после падения Монсегюра и смерти на массовом костре 16 марта 1244 года иерархии окситанских катарских Церквей.
В апреле 1310 года Пьер Отье, последний великий катарский проповедник Юга, был сожжен перед кафедральным собором Сен-Этьен в Тулузе по приговору инквизитора Бернарда Ги; в 1321 году Гийом Белибаст, последний известный нам окситанский добрый человек, был сожжен перед замком в Виллеруж-Терменез по приказу архиепископа Нарбоннского.
Катаризм, разумеется, является средневековым и во многих аспектах архаическим феноменом, однако он представляет собой достойное свидетельство преследуемой Церкви, которая сама никогда никого не преследовала и не пыталась оправдывать никаких страданий заявлениями о том, что так угодно Богу.
Капители XIV века в часовне Богоматери Милосердия, которая является частью архитектурного ансамбля монастыря августинцев в Тулузе.![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}