![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
credentes 17
ГОРОЖАНЕ ЛИМУ
Если проникновение катаров в долину Арка непосредственно проходило через семейные связи, соединявшие Добрых Людей, пастухов Сабартес, и их семьи с крепкими еретическими корнями, то Разес представляло собой как минимум очень благоприятную почву. Прежде всего, оттуда родом были молодые Добрые Люди Фелип де Талайрак и Раймонд Фабр, оба из Кустауссы. Сам город Лиму, уроженкой которого была Добрая Женщина Жамета, проповедовавшая в Тулузе, и его именитые граждане во главе с консулами, последовали порыву ветра антиинквизиторского восстания, подувшему в Каркассоне и Альби. В городе было некоторое количество еретических очагов, и он играл важную роль в качестве связующего узла подпольных сетей.
Город Лиму представлял для Добрых Людей настоящую базу, одновременно место передышки и перевалочный пункт: когда Пейре Отье появлялся у верующих Арка, то обычно он следовал в Лиму, сопровождаемый верующими Лиму, Гийомом Пейре-Кавалье, Мартином Франсе, и к ним могли присоединиться по воле случая какие-нибудь верующие Кустауссы или Кассань. В самом городе Старшего с особым почетом принимали в доме Мартина Франсе и его жены Монтоливы: туда верующие из Арка ходили его навещать. Под той же крышей в 1301 году он возглавлял большое собрание своей подпольной Церкви.
В предыдущей главе, между Тулузен и Лаурагес мы уже встречали гражданина Лиму Мартина Франсе: в 1302-1303 году в Сен-Сюльпис-на-Тарне, в доме матриархини Бараньоны Пейре, вместе с другим проводником, Пейре Раймондом дез Уго, он присутствовал на еще одном важном собрании подпольной Церкви, в котором участвовали Пейре Отье, его сын Жаум и Амиель из Перль. Во время последнего собрания Мартину Франсе была доверена особая миссия: отвести в Ломбардию Доброго Человека Амиеля, который согрешил против своего ордена, и которому только Бернат Одуэ, находящийся в убежище диакон, мог дать повторное утешение[1]. Мы несколько раз встречаем Мартина Франсе как проводника на длинные расстояния, своеобразного члена братства проводников Гийома Фалькета и Пейре Бернье.
В 1300 или 1301 году Мартин Франсе появляется рядом с Пейре Отье в самой Тулузе. Арьежский студент Пейре де Люзенак встречает его в доме Раймонда Сартра, в квартале Базакль, в обществе его земляка из Лиму Гийома Пейре-Кавалье.[2] Пейре де Люзенак заявляет также, что дом Мартина Франсе в Лиму был не просто местом, где радушно принимали Добрых Людей, но также центром, где хранились денежные резервы подпольной Церкви[3]. Так что мы можем видеть, что Мартин Франсе был не простым проводником, а настоящим доверенным лицом Добрых Людей, отправлявшимся в дальний путь по их делам, и служивший им казначеем или банкиром. Мартин Франсе, Гийом Пейре-Кавалье и вся их подпольная сеть в Лиму упоминаются в трех реестрах Инквизиции XIV века – Каркассона, Тулузы и Памье – играя чрезвычайно важную роль в катарской реконкисте; кажется, они были особо близки к Старшему Пейре Отье.
Еретическая связка: Акс - Лиму
По-видимому, между верующими Сабартес и города Лиму установились прочные и старинные связи. Они были знакомы и часто встречались, навещали друг друга, несмотря на тяготы горных дорог (нужно было пересечь земли Саулт и Доннезан, и спуститься в долину Од или Ребенти), чтобы принести вести от Добрых Людей или просто увидеться с ними. Выше уже упоминалась печальная история старика из Лиму, Гийома Сабатье, пришедшего в Ларнат в Великий Пост 1302 года в сопровождении своего сына и Берната Мунье, чтобы получить утешение из рук Пейре Отье и умереть – а потом быть похороненным, под конец долгой endura в саду семьи Изаура. Почти все, кто дает показания в 1308-1309 годах перед инквизитором Каркассона, особенно выходцы из Акса, знают хоть что-нибудь о верующих из Лиму, к которым Добрые Люди очень часто ходили.
Первым свидетельствует об этом Раймонд Отье[4]. Он говорит о том, что ходил навещать своих братьев, Добрых Людей Пейре и Гийома, в дом Мартина Франсе в Лиму. Однажды, очевидно, в 1303 году, ему нужно было явиться по делам ко двору королевского сенешаля, в обществе своего племянника Гийома де Роде. Находясь на дороге между Аксом и Каркассоном, Лиму являлось чем-то вроде гавани отдохновения. У Мартина Франсе и его жены двое путешественников встретили Добрых Людей из своей семьи, а также их товарища Амиеля из Перль. Они приветствовали друг друга, обнялись, обменялись новостями, осведомились о планах друг друга. Через несколько месяцев, под Рождество, Пейре и Гийом Отье вновь живут в Лиму, на этот раз в доме Гийома Пейре-Кавалье, его матери и брата: Раймонд Отье провел у них два дня и две ночи, участвуя в благочестивых церемониях подле обоих Добрых Людей, которые проповедовали и благословляли хлеб, и почитал их.
Юная Гильемона Гарсен из Акса[5] дает инквизитору информацию об очень важном событии: в Великий Пост 1301 или 1302 года в доме у Мартина Франсе в Лиму собирались по меньшей мере шестеро Добрых Людей, а именно: Пейре, Гийом и Жаум Отье, Андрю из Праде, Понс из Акса и какой-то трудно идентифицируемый Раймонд (Пейре Раймонд из Сен-Папуль?). Да и верующих там собралось немало; прежде всего это верные из Лиму – Мартин Франсе, его жена Монтолива, Гийом Пейре-Кавалье, его мать и сестра; какие-то неизвестные нам жители Лиму и верующие, пришедшие из Сабартес. Там же были и Гийом Фалькет и Пейре Раймонд дез Уго, знаменитые проводники, которые сопровождали в Лиму из Тулузен одного или нескольких Добрых Людей. Однако свидетельница, неизвестно, сознательно или нет, не говорит ничего о причинах этого собрания, на котором председательствовал Старший, Пейре из Акса.
То, что такое удивительное собрание Добрых Людей в Лиму действительно состоялось в доме Мартина Франсе на заре реконкисты, подтверждается двумя другими показаниями: проводник Пейре Раймонд дез Уго рассказывает, что после этого собрания они с Гийомом Фалькетом увели Пейре и Жаума Отье из Лиму в Тулузу. По поводу собрания, то его версия списка участников несколько расходится с версией юной жительницы Акса. Он говорит только о пяти Добрых Людях: Пейре, Гийоме и Жауме Отье, но также Амиеле из Перль и Пейре Раймонде из Сен-Папуль[6]. Он не говорит ничего ни о Понсе Бэйле, ни об Андрю из Праде. Возможно, Гильемона Гарсен была на каком-нибудь другом собрании?
Интересно, что брат молодой девушки Жаум Гарсен, портной из Акса, подает еще одну версию события, признаваясь, что «более десяти лет назад» (получается 1299 год, это следует исправить на 1301 или даже позже), когда он был еще ребенком, его покойный отец Раймонд Гарсен принимал в своем доме в Аксе тех же шестерых Добрых Людей разом, о которых упоминает его сестра – в том числе и этого непонятного Раймонда – и что это продолжалось довольно долго, более месяца. Прибыли ли Добрые Люди из Лиму? Или они собирались в Аксе, чтобы идти в Лиму? Как бы там ни было, среди многочисленных верующих, собравшихся вокруг них (особенно весь клан Отье из Акса), молодой человек упоминает о присутствии многих жителей Лиму: Мартина Франсе, Гийома Пейре-Кавалье и его брата Арнота, Пейре Мунье, возможно, родственника Берната Мунье, о котором упоминается в Ларнате[7].
Причину, или по крайней мере одну из причин большой ассамблеи в Лиму в Великий Пост 1301 года случайно упоминает приговор инквизитора Тулузы, вынесенный Пейре де На Рика, брату юного Доброго Человека Понса из Авиньонет. Там говорится, что осужденный в означенное время присутствовал в доме, где в течении двух дней продолжалось собрание пятерых Добрых Людей: Пейре, Гийома и Жаума Отье, анонима и Понса де На Рика, его брата. И что тогда было решено, что его брат должен идти в Ломбардию. Последний так и сделал. [8] Таким образом, Пейре де На Рика присутствовал на дисциплинарном совете Церкви. Мы знаем только, что двое молодых Добрых Людей, Понс де На Рика и Понс Бэйль, согрешившие против своего ордена, были отправлены в Италию – Гийом Фалькет говорит о Сицилии – чтобы получить повторное утешение из рук иерархии. Благодаря этому удивительному совпадению информации, стало возможным соотнести этот эпизод с данными о других собраниях в Лиму и Аксе и выяснить их значение – это были настоящие «соборы» катарской Церкви. Мы также можем сделать вывод, что молодые Добрые Люди, которым была посвящена дисциплинарная процедура, крещенные в Ларнате в 1300 и 1301 годах, ухитрились вскорости нарушить правила.
В те же годы, то есть в 1301-1302 гг., Пейре Тиньяк из Акса[9], зять Раймонда Отье, тоже часто встречает Добрых Людей в Лиму, у Мартина Франсе или Гийома Пейре-Кавалье. Кроме троих Добрых Людей из Акса, он еще встречал там поодиночке Амиеля из Перль, Пейре Раймонда из Сен-Папуль и Андрю из Праде. Он упоминает также, что вокруг них собиралось определенное количество верующих из Лиму. Его показания подтверждают как существование сети верующих в Лиму, так и их связи с верующими Акса – особенно начиная с самого клана Отье.
Пейре де Люзенак дает нам возможность немного ближе познакомиться с этой непринужденностью религиозного рвения, унаследованной, возможно – это не такая уж и абсурдная гипотеза – от старых деловых связей между двумя кланами именитых людей одного полета, нотариусов, юристов, торговцев, банкиров - клана Отье и клана Франсе.
Доверенный человек Пейре Отье
Кажется, что Пейре Отье очень доверял Мартину Франсе, которому была поручена безопасность и, возможно, управление банковскими делами его Церкви. Мы знаем, что после великого возвращения зимой 1299-1300 года, значительные суммы были отданы на хранение тулузскому банкиру Узальгюйе. Кроме того, известно, что диакон Бернат Одуэ тоже привез, очевидно, из Ломбардии, во время своего визита в Тулузен и Лаурагес в 1304-1305 гг. крупную сумму денег. По-видимому, он поручил эту сумму Доброму Человеку Пейре Раймонду из Сен-Папуль. Но именно Мартин Франсе выглядит доверенным человеком Пейре Отье; вполне правдоподобна гипотеза, что он был деловым человеком в Лиму – может быть, торговцем тканями? – и имел многочисленные связи в Тулузе, в том числе и с банкиром Узальгюйе.
Студент и вечно безднежный юрист из Сабартес Пейре де Люзенак никогда не упускал случая обратить в звонкую монету свое молчание и защиту подпольщиков, с того самого времени, когда они, к своему несчастью, наткнулись на него в Тулузе в 1300 году. Он всегда находил повод вытянуть из них деньги. Осенью 1301 г. он по указанию Пейре Отье появился в Лиму в доме Мартина Франсе – которого уже встречал в еретическом обществе в Тулузе. Он встретил там пятерых Добрых Людей – Пейре, Гийома и Жаума Отье, а также Андрю из Праде и Амиеля из Перль. Это не очень совпадает с данными брата и сестры Гарсен из Акса и тулузского проводника. Присутствовал ли Пейре де Люзенак на том же собрании, или речь идет о другом эпизоде? Гильемона Гарсен говорит о Великом Посте 1301 г., Пейре де Люзенак о временах сбора винограда – скорее всего, того же года. Так весна или осень? Те, кто дает показания, вспоминают о событиях семи-восьмилетней давности. Может быть, они путаются?
Но собирались ли Добрые Люди в Лиму один или много раз, нет сомнений, что это место было для них очень надежным, и они предпочитали там встречаться и собираться, а также осуществлять оттуда индивидульные миссии в Сабартес, в Разес и даже Тулузен. Во всяком случае, выглядит так, что Добрые Люди чувствовали себя у Мартина Франсе в такой безопасности, что даже приглашали туда третьих лиц. Пейре де Люзенак получил там впервые денежную сумму в размере девяти ливров – под предлогом процесса при дворе епископа Тулузского. Затем заговорили о религии, и пятеро Добрых Людей пытались убедить молодого клерка в истинности их взглядов, он же (по крайней мере, так он уверяет инквизитора) пытался им перечить. Обе стороны обменивались шутками по поводу аргументов друг друга… Когда Пейре де Люзенак наконец-то начал прощаться, Пейре Отье и его товарищи куртуазно пригласили его вновь навестить их – в Лиму[10].
Но Пейре де Люзенак впоследствии возвращается к этому эпизоду в Лиму, предоставляя инквизитору дополнительные сведения. Он добавил, что за несколько дней до того, в Сабартес, «во время сбора винограда», он установил контакт с Пейре Отье, с которым еще ранее встречался в Тулузе, как и с его сыном Жаумом. Здесь можно вспомнить их встречу в Ларнате, у Арнота Изаура, когда студент увидел обоих Добрых Людей, отца и сына, склоненных над красивой пергаментной Библией, написанной на окситан. Жаум Отье долго читал из Евангелия, а потом попросил Пейре де Люзенака купить для него в Тулузе за цену в двадцать ливров еще один экземпляр Библии, полную Библию на латыни, которую можно было купить в университетском квартале. И когда они стали обсуждать цену книги и средства на ее покупку, Пейре Отье дал студенту некоторые, весьма для нас ценные сведения. Он объяснил ему, что в Тулузе Добрые Люди могут брать деньги в конторе менялы Узальгюйе. Потом, когда Пейре де Люзенак стал убеждать обоих подпольщиков, что легче купить Библию в Монпелье и просить у них на личные расходы десять ливров, чтобы выкупить собственные книги, отданные ростовщику в залог, Пейре Отье сказал ему о Лиму.
Он начал с того, что прежде всего Пейре де Люзенаку следует обратиться с просьбой о таких ислючительных расходах к его брату, Доброму Человеку Гийому, когда он встретит его в Лиму. Управление финансами Церкви – это коллективное дело. И затем молодой человек отправился «к Мартину Франсе в Лиму, ибо там они держали свои деньги. Только тогда они могли ответить, будет ли это заем или дар[11]…» Видать, для Пейре де Люзенака все поводы были хороши, чтобы разжиться деньгами у Добрых Людей: дела при дворе епископа Тулузы или проблемы с ростовщиком. Выпросил ли он у них в тот раз десять ливров? Неважно. Главное то, что благодаря этому мы знаем, что Мартин Франсе был хранителем денежных резервов подпольной Церкви.
Другие показания, достаточно редко встречающиеся, содержат информацию о том, что Мартин Франсе собирал дары верующих для Добрых Людей: например, несколько турских су передал ему Пейре Андрю. Это был ремесленник из Кастельнодари, родом из Верден-Лаурагес, верный друг Пейре и Жаума Отье[12] Это подтверждает, что наш горожанин из Лиму не ограничивался тем, что прятал у себя сокровища подпольщиков, но заботился о том, чтобы их приумножать. Между прочим, Пейре де На Рика сообщил инквизитору Бернарду Ги, что в Лиму, предвидя дисциплинарное путешествие своего брата, Доброго Человека Понса из Авиньонет, к диакону, в Италию, он заплатил «двум людям» (Мартину Франсе и Гийому Пейре-Кавалье?) восемь ливров.
Еще несколько редких указаний позволяют также разместить деятельность Мартина Франсе в экономическом секторе торговли шерстью: Себелия Пейре, из Арка, отмечает, что поводом для ее визита к Пейре Отье в дом в Лиму послужил вопрос о покраске (в желтый цвет) шерстяной ткани. Та же свидетельница сообщает еще, что для Добрых Людей делали в Лиму duplas (партии) тканей из шерсти, которую добрые верующие приносили в качестве пожертвований. Добавим, что эту шерсть пряли женщины-верующие в Лиму: кроме На Монтоливы, жены Мартина Франсе, над этим работала другая «дама» (На), возможно, вдова или невестка старика, получившего утешение из рук Пейре Отье в Ларнате, На Сабатье[13]. Можно предположить, что скотоводы из Арка могли быть связаны с Мартином Франсе – а также и с сетью верующих Лиму путем перепродажи им излишков шерсти своих отар.
Было бы неосторожно делать слишком общие выводы, помещая Мартина Франсе в круг деловых связей, основанных на торговле шерстью, на основании лишь этих нескольких деталей. Тем не менее, он является человеком исключительного значения - намного больше, чем его земляк Гийом Пейре-Кавалье. Он явно связан со всем кланом Отье из Акса – нотариусами и торговцами: и последующие события только подтверждают мысль о том, насколько прочные связи соединяли его и его жену с Пейре Отье. Этот житель Лиму, кроме всего прочего, отличался еще и большой мобильностью – он не только часто бывал в Аксе и Тулузе, заходя в Лаурагес, но отправлялся даже в такую даль, как Италия. Пейре Отье и другие Добрые Люди доверяли ему до такой степени, что собирались у него по пятеро-шестеро на свои совещания, игнорируя даже элементарные правила предосторожности, свойственные подполью, и хранили у него свои сбережения. Ведь, между прочим, дом Мартина Франсе в Лиму всегда сохранял вид богатого жилища успешных и именитых людей.
В доме Мартина и Монтоливы Франсе
В этот дом, куда так часто приходили Пейре Отье и столько Добрых Людей, столько проводников из Сабартес и Тулузен, столько верующих из Акса и Лиму, мы тоже попытаемся проникнуть путем двойного рассказа о том, как туда в гости ходили трое пилигримов из Арка – Гийом Эсканье, его сестра Маркеза Ботоль и Себелия Пейре - одним весенним днем 1302 года. То, что Себелия Пейре[14] рассказывает инквизитору, несколько противоречит версии Гийома Эсканье [15], но в общих чертах оба рассказа соответствуют, а их подробности выгодно дополняют друг друга. Однако манера рассказа Гийома Эсканье все же более простая и непосредственная.
Себелия ссылается на необходимость работ с шерстью. А Гийом Эсканье вовсе не пытается пускаться на подобные ухищрения перед инквизитором. Он просто признает, что они ходили навещать Доброго Человека Пейре Отье и принести ему то, что две молодые женщины, Себелия и Маркеза, приготовили для него собственноручно. Они решили пойти в Лиму, а его попросили их сопровождать. Себелия добавляет, что Арнот Каравасс, погонщик мулов ее мужа, тоже принимал участие в этой экспедиции. Указания на то, что они упаковали среди вещей специальные порционные блюда, является прекрасным индикатором рвения двух верующих женщин. Рыбный паштет, замечает Гийом Эсканье, «потому что этот Пейре не ел мяса». Но там был еще сырный пирог, поправляет Себелия, пытаясь убедить инквизитора, что они готовили вовсе не для Доброго Человека, который, естественно, не ел ни сыра, ни мяса. А Гийом, добавляет она, нес ему еще и свежевыловленную в реке рыбу.
В Лиму, рассказывает дальше Гийом, «мы пошли прямо в дом Мартина Франсе». Конечно, они встретили там Пейре Отье, вместе с хозяином дома и его женой Монтоливой. И сразу же обе посетительницы, Маркеза и Себелия, с гордостью заявили Доброму Человеку, что принесли для него рыбный паштет, «и он с благодарностью его принял». После чего, во время ужина, все угощались этим рыбным паштетом, который Пейре Отье по-братски разделил с остальными. А потом, разделив с Добрым Человеком трапезу, Гийом Эсканье удостоился чести разделить с ним и ложе.
Обратимся к подробностям в рассказе Себелии Пейре. Жена скотовода из Арка тоже упоминает об ужине у Франсе – роскошном столе, накрытом в зале для семи или восьми гостей: кроме трех наших посетителей, хозяина (и возможно, хозяйки) дома, упоминаются также Гийом Пейре-Кавалье и Фелип де Талайрак, который тогда, по-видимому, еще не ушел в Италию, чтобы стать послушником[16]. За этим столом ели мясо; а Пейре Отье среди гостей не было. Однако он находился неподалеку. Он прятался в тайной внутренней комнате, соединявшейся с залой через закрытое прегородкой дверное окошко, которое он мог открыть при желании. Собственно, это и сделал Добрый Человек, просунув голову в окошко, выглянув в залу и, смеясь, обратился к компании, собравшейся возле жаркого: «А, вы едите тут эту варварскую пищу!» [17]. Возможно, сам он, в тайной комнате, угощался знаменитым рыбным паштетом, принесенным гостьями из Арка. До самого конца трапезы они обменивались любезностями и шутками с той и другой стороны перегородки, но, если верить Себелии Пейре, - которая в этом пункте противоречит молодому Эсканье, - Добрый Человек не присоединился к гостям в зале: передал ли он благословленный хлеб и часть рыбного паштета через окошко в двери?
В описании того, что произошло вечером, версии еще больше расходятся. Себелия Пейре, совершенно неправдоподобно отрицает, что она совершала хоть один благочестивый жест в отношении Доброго Человека. Но она замечает, что ночью шестеро или семеро людей пришло в дом, чтобы встретиться с Мартином Франсе и Гийомом Пейре-Кавалье. В знак уважения к Пейре Отье они сняли свои капюшоны, а затем удалились с ним на тайное сборище, в сутул – полуподвал, расположенный под залой, куда можно было спуститься по лестнице. После чего Добрый Человек вышел вместе с ними с какой-то тайной целью, скорее всего, для consolament умирающего в городе. «Он пошел к дорогим друзьям», - сказала Монтолива Франсе на вопрос заинтригованной Себелии.
Но Гийом Эсканье не говорит инквизитору ни слова об этой ночной экспедиции; наоборот, он рассказывает о благочестивом вечере, проведенном в уютной спальне, которую – в качестве уважения к почетному гостю – ему позволили разделить с Добрым Человеком. Может быть, Пейре Отье к тому времени уже вернулся со своей миссии? Перед тем, как лечь, Старший попросил молодого человека, так же, как и Мартина Франсе, совершить перед ним melhorier. Потом, когда Гийом первым лег в постель, Старший стал совершать вечерние молитвы и коленопреклонения, опираясь на ближайшую к ложу лавку. Наконец, перед тем, как тоже лечь, он предложил Гийому выпить с ним немного воды «из стеклянного бокала».
Гийом Эсканье не забыл об этой детали: стеклянный бокал в те времена был предметом роскоши. Пастухи и скотоводы Арка и Сабартес пили из керамических или вырезанных из дерева чаш. Стекло означало городской дом, и даже богатый дом. Редкое, но точное упоминание, свидетельствующее об уровне жизни четы Франсе.
Дающий показания, наконец, признается, что затем, ночью, скорее всего, прямо в их общем ложе, Добрый Человек проповедовал для него. «В ту ночь он мне много говорил о своих заблуждениях, но я точно не помню…» Однако, Гийом достаточно ясно и четко передает инквизитору изложение катарской практики. В конце концов, оба они, Добрый Человек и его верующий, уснули. На следующее утро, трое гостей приготовились вернуться в Арк. Тогда, во время завтрака, Пейре Отье дал им кусочек tinhol – маленькой булочки – которую он благословил для них; и все трое, Себелия, Маркеза и Гийом, разделили его между собой прежде, чем отправиться в путь.
Складывается впечатление, что мы всё больше и лучше узнаем Доброго Человека Пейре Отье. Видно, что ему очень нравился городской дом Мартина и Монтоливы Франсе. Это было очень безопасное место, где собирались достойные доверия друзья. Люди его круга?
Старший Пейре из Акса, оказывавший на своих верующих чрезвычайное впечатление, как своим социальным происхождением, так и апостольским служением, умел показать себя человеком любезным и приветливым и с женой скотовода, и с молодым пастухом; он любил смеяться и шутить. И при этом не упускал случая проповедовать свою веру и защищать свою Церковь.
Мы застаем здесь Пейре Отье полным жизни, в разгар реконкисты его Церкви. Мы попытались проследить его биографию, особенно в Разес, избрав для этого Лиму, которое, возможно, служило стратегическим пунктом тщательно восстановленных подпольных связей между Сабартес и Тулузен. Пейре Отье, Старший Пейре из Акса, который еще не знал тогда, что опасность скоро явится в Лиму в прямом смысле этого слова.
ГОРОЖАНЕ ЛИМУ
Если проникновение катаров в долину Арка непосредственно проходило через семейные связи, соединявшие Добрых Людей, пастухов Сабартес, и их семьи с крепкими еретическими корнями, то Разес представляло собой как минимум очень благоприятную почву. Прежде всего, оттуда родом были молодые Добрые Люди Фелип де Талайрак и Раймонд Фабр, оба из Кустауссы. Сам город Лиму, уроженкой которого была Добрая Женщина Жамета, проповедовавшая в Тулузе, и его именитые граждане во главе с консулами, последовали порыву ветра антиинквизиторского восстания, подувшему в Каркассоне и Альби. В городе было некоторое количество еретических очагов, и он играл важную роль в качестве связующего узла подпольных сетей.
Город Лиму представлял для Добрых Людей настоящую базу, одновременно место передышки и перевалочный пункт: когда Пейре Отье появлялся у верующих Арка, то обычно он следовал в Лиму, сопровождаемый верующими Лиму, Гийомом Пейре-Кавалье, Мартином Франсе, и к ним могли присоединиться по воле случая какие-нибудь верующие Кустауссы или Кассань. В самом городе Старшего с особым почетом принимали в доме Мартина Франсе и его жены Монтоливы: туда верующие из Арка ходили его навещать. Под той же крышей в 1301 году он возглавлял большое собрание своей подпольной Церкви.
В предыдущей главе, между Тулузен и Лаурагес мы уже встречали гражданина Лиму Мартина Франсе: в 1302-1303 году в Сен-Сюльпис-на-Тарне, в доме матриархини Бараньоны Пейре, вместе с другим проводником, Пейре Раймондом дез Уго, он присутствовал на еще одном важном собрании подпольной Церкви, в котором участвовали Пейре Отье, его сын Жаум и Амиель из Перль. Во время последнего собрания Мартину Франсе была доверена особая миссия: отвести в Ломбардию Доброго Человека Амиеля, который согрешил против своего ордена, и которому только Бернат Одуэ, находящийся в убежище диакон, мог дать повторное утешение[1]. Мы несколько раз встречаем Мартина Франсе как проводника на длинные расстояния, своеобразного члена братства проводников Гийома Фалькета и Пейре Бернье.
В 1300 или 1301 году Мартин Франсе появляется рядом с Пейре Отье в самой Тулузе. Арьежский студент Пейре де Люзенак встречает его в доме Раймонда Сартра, в квартале Базакль, в обществе его земляка из Лиму Гийома Пейре-Кавалье.[2] Пейре де Люзенак заявляет также, что дом Мартина Франсе в Лиму был не просто местом, где радушно принимали Добрых Людей, но также центром, где хранились денежные резервы подпольной Церкви[3]. Так что мы можем видеть, что Мартин Франсе был не простым проводником, а настоящим доверенным лицом Добрых Людей, отправлявшимся в дальний путь по их делам, и служивший им казначеем или банкиром. Мартин Франсе, Гийом Пейре-Кавалье и вся их подпольная сеть в Лиму упоминаются в трех реестрах Инквизиции XIV века – Каркассона, Тулузы и Памье – играя чрезвычайно важную роль в катарской реконкисте; кажется, они были особо близки к Старшему Пейре Отье.
Еретическая связка: Акс - Лиму
По-видимому, между верующими Сабартес и города Лиму установились прочные и старинные связи. Они были знакомы и часто встречались, навещали друг друга, несмотря на тяготы горных дорог (нужно было пересечь земли Саулт и Доннезан, и спуститься в долину Од или Ребенти), чтобы принести вести от Добрых Людей или просто увидеться с ними. Выше уже упоминалась печальная история старика из Лиму, Гийома Сабатье, пришедшего в Ларнат в Великий Пост 1302 года в сопровождении своего сына и Берната Мунье, чтобы получить утешение из рук Пейре Отье и умереть – а потом быть похороненным, под конец долгой endura в саду семьи Изаура. Почти все, кто дает показания в 1308-1309 годах перед инквизитором Каркассона, особенно выходцы из Акса, знают хоть что-нибудь о верующих из Лиму, к которым Добрые Люди очень часто ходили.
Первым свидетельствует об этом Раймонд Отье[4]. Он говорит о том, что ходил навещать своих братьев, Добрых Людей Пейре и Гийома, в дом Мартина Франсе в Лиму. Однажды, очевидно, в 1303 году, ему нужно было явиться по делам ко двору королевского сенешаля, в обществе своего племянника Гийома де Роде. Находясь на дороге между Аксом и Каркассоном, Лиму являлось чем-то вроде гавани отдохновения. У Мартина Франсе и его жены двое путешественников встретили Добрых Людей из своей семьи, а также их товарища Амиеля из Перль. Они приветствовали друг друга, обнялись, обменялись новостями, осведомились о планах друг друга. Через несколько месяцев, под Рождество, Пейре и Гийом Отье вновь живут в Лиму, на этот раз в доме Гийома Пейре-Кавалье, его матери и брата: Раймонд Отье провел у них два дня и две ночи, участвуя в благочестивых церемониях подле обоих Добрых Людей, которые проповедовали и благословляли хлеб, и почитал их.
Юная Гильемона Гарсен из Акса[5] дает инквизитору информацию об очень важном событии: в Великий Пост 1301 или 1302 года в доме у Мартина Франсе в Лиму собирались по меньшей мере шестеро Добрых Людей, а именно: Пейре, Гийом и Жаум Отье, Андрю из Праде, Понс из Акса и какой-то трудно идентифицируемый Раймонд (Пейре Раймонд из Сен-Папуль?). Да и верующих там собралось немало; прежде всего это верные из Лиму – Мартин Франсе, его жена Монтолива, Гийом Пейре-Кавалье, его мать и сестра; какие-то неизвестные нам жители Лиму и верующие, пришедшие из Сабартес. Там же были и Гийом Фалькет и Пейре Раймонд дез Уго, знаменитые проводники, которые сопровождали в Лиму из Тулузен одного или нескольких Добрых Людей. Однако свидетельница, неизвестно, сознательно или нет, не говорит ничего о причинах этого собрания, на котором председательствовал Старший, Пейре из Акса.
То, что такое удивительное собрание Добрых Людей в Лиму действительно состоялось в доме Мартина Франсе на заре реконкисты, подтверждается двумя другими показаниями: проводник Пейре Раймонд дез Уго рассказывает, что после этого собрания они с Гийомом Фалькетом увели Пейре и Жаума Отье из Лиму в Тулузу. По поводу собрания, то его версия списка участников несколько расходится с версией юной жительницы Акса. Он говорит только о пяти Добрых Людях: Пейре, Гийоме и Жауме Отье, но также Амиеле из Перль и Пейре Раймонде из Сен-Папуль[6]. Он не говорит ничего ни о Понсе Бэйле, ни об Андрю из Праде. Возможно, Гильемона Гарсен была на каком-нибудь другом собрании?
Интересно, что брат молодой девушки Жаум Гарсен, портной из Акса, подает еще одну версию события, признаваясь, что «более десяти лет назад» (получается 1299 год, это следует исправить на 1301 или даже позже), когда он был еще ребенком, его покойный отец Раймонд Гарсен принимал в своем доме в Аксе тех же шестерых Добрых Людей разом, о которых упоминает его сестра – в том числе и этого непонятного Раймонда – и что это продолжалось довольно долго, более месяца. Прибыли ли Добрые Люди из Лиму? Или они собирались в Аксе, чтобы идти в Лиму? Как бы там ни было, среди многочисленных верующих, собравшихся вокруг них (особенно весь клан Отье из Акса), молодой человек упоминает о присутствии многих жителей Лиму: Мартина Франсе, Гийома Пейре-Кавалье и его брата Арнота, Пейре Мунье, возможно, родственника Берната Мунье, о котором упоминается в Ларнате[7].
Причину, или по крайней мере одну из причин большой ассамблеи в Лиму в Великий Пост 1301 года случайно упоминает приговор инквизитора Тулузы, вынесенный Пейре де На Рика, брату юного Доброго Человека Понса из Авиньонет. Там говорится, что осужденный в означенное время присутствовал в доме, где в течении двух дней продолжалось собрание пятерых Добрых Людей: Пейре, Гийома и Жаума Отье, анонима и Понса де На Рика, его брата. И что тогда было решено, что его брат должен идти в Ломбардию. Последний так и сделал. [8] Таким образом, Пейре де На Рика присутствовал на дисциплинарном совете Церкви. Мы знаем только, что двое молодых Добрых Людей, Понс де На Рика и Понс Бэйль, согрешившие против своего ордена, были отправлены в Италию – Гийом Фалькет говорит о Сицилии – чтобы получить повторное утешение из рук иерархии. Благодаря этому удивительному совпадению информации, стало возможным соотнести этот эпизод с данными о других собраниях в Лиму и Аксе и выяснить их значение – это были настоящие «соборы» катарской Церкви. Мы также можем сделать вывод, что молодые Добрые Люди, которым была посвящена дисциплинарная процедура, крещенные в Ларнате в 1300 и 1301 годах, ухитрились вскорости нарушить правила.
В те же годы, то есть в 1301-1302 гг., Пейре Тиньяк из Акса[9], зять Раймонда Отье, тоже часто встречает Добрых Людей в Лиму, у Мартина Франсе или Гийома Пейре-Кавалье. Кроме троих Добрых Людей из Акса, он еще встречал там поодиночке Амиеля из Перль, Пейре Раймонда из Сен-Папуль и Андрю из Праде. Он упоминает также, что вокруг них собиралось определенное количество верующих из Лиму. Его показания подтверждают как существование сети верующих в Лиму, так и их связи с верующими Акса – особенно начиная с самого клана Отье.
Пейре де Люзенак дает нам возможность немного ближе познакомиться с этой непринужденностью религиозного рвения, унаследованной, возможно – это не такая уж и абсурдная гипотеза – от старых деловых связей между двумя кланами именитых людей одного полета, нотариусов, юристов, торговцев, банкиров - клана Отье и клана Франсе.
Доверенный человек Пейре Отье
Кажется, что Пейре Отье очень доверял Мартину Франсе, которому была поручена безопасность и, возможно, управление банковскими делами его Церкви. Мы знаем, что после великого возвращения зимой 1299-1300 года, значительные суммы были отданы на хранение тулузскому банкиру Узальгюйе. Кроме того, известно, что диакон Бернат Одуэ тоже привез, очевидно, из Ломбардии, во время своего визита в Тулузен и Лаурагес в 1304-1305 гг. крупную сумму денег. По-видимому, он поручил эту сумму Доброму Человеку Пейре Раймонду из Сен-Папуль. Но именно Мартин Франсе выглядит доверенным человеком Пейре Отье; вполне правдоподобна гипотеза, что он был деловым человеком в Лиму – может быть, торговцем тканями? – и имел многочисленные связи в Тулузе, в том числе и с банкиром Узальгюйе.
Студент и вечно безднежный юрист из Сабартес Пейре де Люзенак никогда не упускал случая обратить в звонкую монету свое молчание и защиту подпольщиков, с того самого времени, когда они, к своему несчастью, наткнулись на него в Тулузе в 1300 году. Он всегда находил повод вытянуть из них деньги. Осенью 1301 г. он по указанию Пейре Отье появился в Лиму в доме Мартина Франсе – которого уже встречал в еретическом обществе в Тулузе. Он встретил там пятерых Добрых Людей – Пейре, Гийома и Жаума Отье, а также Андрю из Праде и Амиеля из Перль. Это не очень совпадает с данными брата и сестры Гарсен из Акса и тулузского проводника. Присутствовал ли Пейре де Люзенак на том же собрании, или речь идет о другом эпизоде? Гильемона Гарсен говорит о Великом Посте 1301 г., Пейре де Люзенак о временах сбора винограда – скорее всего, того же года. Так весна или осень? Те, кто дает показания, вспоминают о событиях семи-восьмилетней давности. Может быть, они путаются?
Но собирались ли Добрые Люди в Лиму один или много раз, нет сомнений, что это место было для них очень надежным, и они предпочитали там встречаться и собираться, а также осуществлять оттуда индивидульные миссии в Сабартес, в Разес и даже Тулузен. Во всяком случае, выглядит так, что Добрые Люди чувствовали себя у Мартина Франсе в такой безопасности, что даже приглашали туда третьих лиц. Пейре де Люзенак получил там впервые денежную сумму в размере девяти ливров – под предлогом процесса при дворе епископа Тулузского. Затем заговорили о религии, и пятеро Добрых Людей пытались убедить молодого клерка в истинности их взглядов, он же (по крайней мере, так он уверяет инквизитора) пытался им перечить. Обе стороны обменивались шутками по поводу аргументов друг друга… Когда Пейре де Люзенак наконец-то начал прощаться, Пейре Отье и его товарищи куртуазно пригласили его вновь навестить их – в Лиму[10].
Но Пейре де Люзенак впоследствии возвращается к этому эпизоду в Лиму, предоставляя инквизитору дополнительные сведения. Он добавил, что за несколько дней до того, в Сабартес, «во время сбора винограда», он установил контакт с Пейре Отье, с которым еще ранее встречался в Тулузе, как и с его сыном Жаумом. Здесь можно вспомнить их встречу в Ларнате, у Арнота Изаура, когда студент увидел обоих Добрых Людей, отца и сына, склоненных над красивой пергаментной Библией, написанной на окситан. Жаум Отье долго читал из Евангелия, а потом попросил Пейре де Люзенака купить для него в Тулузе за цену в двадцать ливров еще один экземпляр Библии, полную Библию на латыни, которую можно было купить в университетском квартале. И когда они стали обсуждать цену книги и средства на ее покупку, Пейре Отье дал студенту некоторые, весьма для нас ценные сведения. Он объяснил ему, что в Тулузе Добрые Люди могут брать деньги в конторе менялы Узальгюйе. Потом, когда Пейре де Люзенак стал убеждать обоих подпольщиков, что легче купить Библию в Монпелье и просить у них на личные расходы десять ливров, чтобы выкупить собственные книги, отданные ростовщику в залог, Пейре Отье сказал ему о Лиму.
Он начал с того, что прежде всего Пейре де Люзенаку следует обратиться с просьбой о таких ислючительных расходах к его брату, Доброму Человеку Гийому, когда он встретит его в Лиму. Управление финансами Церкви – это коллективное дело. И затем молодой человек отправился «к Мартину Франсе в Лиму, ибо там они держали свои деньги. Только тогда они могли ответить, будет ли это заем или дар[11]…» Видать, для Пейре де Люзенака все поводы были хороши, чтобы разжиться деньгами у Добрых Людей: дела при дворе епископа Тулузы или проблемы с ростовщиком. Выпросил ли он у них в тот раз десять ливров? Неважно. Главное то, что благодаря этому мы знаем, что Мартин Франсе был хранителем денежных резервов подпольной Церкви.
Другие показания, достаточно редко встречающиеся, содержат информацию о том, что Мартин Франсе собирал дары верующих для Добрых Людей: например, несколько турских су передал ему Пейре Андрю. Это был ремесленник из Кастельнодари, родом из Верден-Лаурагес, верный друг Пейре и Жаума Отье[12] Это подтверждает, что наш горожанин из Лиму не ограничивался тем, что прятал у себя сокровища подпольщиков, но заботился о том, чтобы их приумножать. Между прочим, Пейре де На Рика сообщил инквизитору Бернарду Ги, что в Лиму, предвидя дисциплинарное путешествие своего брата, Доброго Человека Понса из Авиньонет, к диакону, в Италию, он заплатил «двум людям» (Мартину Франсе и Гийому Пейре-Кавалье?) восемь ливров.
Еще несколько редких указаний позволяют также разместить деятельность Мартина Франсе в экономическом секторе торговли шерстью: Себелия Пейре, из Арка, отмечает, что поводом для ее визита к Пейре Отье в дом в Лиму послужил вопрос о покраске (в желтый цвет) шерстяной ткани. Та же свидетельница сообщает еще, что для Добрых Людей делали в Лиму duplas (партии) тканей из шерсти, которую добрые верующие приносили в качестве пожертвований. Добавим, что эту шерсть пряли женщины-верующие в Лиму: кроме На Монтоливы, жены Мартина Франсе, над этим работала другая «дама» (На), возможно, вдова или невестка старика, получившего утешение из рук Пейре Отье в Ларнате, На Сабатье[13]. Можно предположить, что скотоводы из Арка могли быть связаны с Мартином Франсе – а также и с сетью верующих Лиму путем перепродажи им излишков шерсти своих отар.
Было бы неосторожно делать слишком общие выводы, помещая Мартина Франсе в круг деловых связей, основанных на торговле шерстью, на основании лишь этих нескольких деталей. Тем не менее, он является человеком исключительного значения - намного больше, чем его земляк Гийом Пейре-Кавалье. Он явно связан со всем кланом Отье из Акса – нотариусами и торговцами: и последующие события только подтверждают мысль о том, насколько прочные связи соединяли его и его жену с Пейре Отье. Этот житель Лиму, кроме всего прочего, отличался еще и большой мобильностью – он не только часто бывал в Аксе и Тулузе, заходя в Лаурагес, но отправлялся даже в такую даль, как Италия. Пейре Отье и другие Добрые Люди доверяли ему до такой степени, что собирались у него по пятеро-шестеро на свои совещания, игнорируя даже элементарные правила предосторожности, свойственные подполью, и хранили у него свои сбережения. Ведь, между прочим, дом Мартина Франсе в Лиму всегда сохранял вид богатого жилища успешных и именитых людей.
В доме Мартина и Монтоливы Франсе
В этот дом, куда так часто приходили Пейре Отье и столько Добрых Людей, столько проводников из Сабартес и Тулузен, столько верующих из Акса и Лиму, мы тоже попытаемся проникнуть путем двойного рассказа о том, как туда в гости ходили трое пилигримов из Арка – Гийом Эсканье, его сестра Маркеза Ботоль и Себелия Пейре - одним весенним днем 1302 года. То, что Себелия Пейре[14] рассказывает инквизитору, несколько противоречит версии Гийома Эсканье [15], но в общих чертах оба рассказа соответствуют, а их подробности выгодно дополняют друг друга. Однако манера рассказа Гийома Эсканье все же более простая и непосредственная.
Себелия ссылается на необходимость работ с шерстью. А Гийом Эсканье вовсе не пытается пускаться на подобные ухищрения перед инквизитором. Он просто признает, что они ходили навещать Доброго Человека Пейре Отье и принести ему то, что две молодые женщины, Себелия и Маркеза, приготовили для него собственноручно. Они решили пойти в Лиму, а его попросили их сопровождать. Себелия добавляет, что Арнот Каравасс, погонщик мулов ее мужа, тоже принимал участие в этой экспедиции. Указания на то, что они упаковали среди вещей специальные порционные блюда, является прекрасным индикатором рвения двух верующих женщин. Рыбный паштет, замечает Гийом Эсканье, «потому что этот Пейре не ел мяса». Но там был еще сырный пирог, поправляет Себелия, пытаясь убедить инквизитора, что они готовили вовсе не для Доброго Человека, который, естественно, не ел ни сыра, ни мяса. А Гийом, добавляет она, нес ему еще и свежевыловленную в реке рыбу.
В Лиму, рассказывает дальше Гийом, «мы пошли прямо в дом Мартина Франсе». Конечно, они встретили там Пейре Отье, вместе с хозяином дома и его женой Монтоливой. И сразу же обе посетительницы, Маркеза и Себелия, с гордостью заявили Доброму Человеку, что принесли для него рыбный паштет, «и он с благодарностью его принял». После чего, во время ужина, все угощались этим рыбным паштетом, который Пейре Отье по-братски разделил с остальными. А потом, разделив с Добрым Человеком трапезу, Гийом Эсканье удостоился чести разделить с ним и ложе.
Обратимся к подробностям в рассказе Себелии Пейре. Жена скотовода из Арка тоже упоминает об ужине у Франсе – роскошном столе, накрытом в зале для семи или восьми гостей: кроме трех наших посетителей, хозяина (и возможно, хозяйки) дома, упоминаются также Гийом Пейре-Кавалье и Фелип де Талайрак, который тогда, по-видимому, еще не ушел в Италию, чтобы стать послушником[16]. За этим столом ели мясо; а Пейре Отье среди гостей не было. Однако он находился неподалеку. Он прятался в тайной внутренней комнате, соединявшейся с залой через закрытое прегородкой дверное окошко, которое он мог открыть при желании. Собственно, это и сделал Добрый Человек, просунув голову в окошко, выглянув в залу и, смеясь, обратился к компании, собравшейся возле жаркого: «А, вы едите тут эту варварскую пищу!» [17]. Возможно, сам он, в тайной комнате, угощался знаменитым рыбным паштетом, принесенным гостьями из Арка. До самого конца трапезы они обменивались любезностями и шутками с той и другой стороны перегородки, но, если верить Себелии Пейре, - которая в этом пункте противоречит молодому Эсканье, - Добрый Человек не присоединился к гостям в зале: передал ли он благословленный хлеб и часть рыбного паштета через окошко в двери?
В описании того, что произошло вечером, версии еще больше расходятся. Себелия Пейре, совершенно неправдоподобно отрицает, что она совершала хоть один благочестивый жест в отношении Доброго Человека. Но она замечает, что ночью шестеро или семеро людей пришло в дом, чтобы встретиться с Мартином Франсе и Гийомом Пейре-Кавалье. В знак уважения к Пейре Отье они сняли свои капюшоны, а затем удалились с ним на тайное сборище, в сутул – полуподвал, расположенный под залой, куда можно было спуститься по лестнице. После чего Добрый Человек вышел вместе с ними с какой-то тайной целью, скорее всего, для consolament умирающего в городе. «Он пошел к дорогим друзьям», - сказала Монтолива Франсе на вопрос заинтригованной Себелии.
Но Гийом Эсканье не говорит инквизитору ни слова об этой ночной экспедиции; наоборот, он рассказывает о благочестивом вечере, проведенном в уютной спальне, которую – в качестве уважения к почетному гостю – ему позволили разделить с Добрым Человеком. Может быть, Пейре Отье к тому времени уже вернулся со своей миссии? Перед тем, как лечь, Старший попросил молодого человека, так же, как и Мартина Франсе, совершить перед ним melhorier. Потом, когда Гийом первым лег в постель, Старший стал совершать вечерние молитвы и коленопреклонения, опираясь на ближайшую к ложу лавку. Наконец, перед тем, как тоже лечь, он предложил Гийому выпить с ним немного воды «из стеклянного бокала».
Гийом Эсканье не забыл об этой детали: стеклянный бокал в те времена был предметом роскоши. Пастухи и скотоводы Арка и Сабартес пили из керамических или вырезанных из дерева чаш. Стекло означало городской дом, и даже богатый дом. Редкое, но точное упоминание, свидетельствующее об уровне жизни четы Франсе.
Дающий показания, наконец, признается, что затем, ночью, скорее всего, прямо в их общем ложе, Добрый Человек проповедовал для него. «В ту ночь он мне много говорил о своих заблуждениях, но я точно не помню…» Однако, Гийом достаточно ясно и четко передает инквизитору изложение катарской практики. В конце концов, оба они, Добрый Человек и его верующий, уснули. На следующее утро, трое гостей приготовились вернуться в Арк. Тогда, во время завтрака, Пейре Отье дал им кусочек tinhol – маленькой булочки – которую он благословил для них; и все трое, Себелия, Маркеза и Гийом, разделили его между собой прежде, чем отправиться в путь.
Складывается впечатление, что мы всё больше и лучше узнаем Доброго Человека Пейре Отье. Видно, что ему очень нравился городской дом Мартина и Монтоливы Франсе. Это было очень безопасное место, где собирались достойные доверия друзья. Люди его круга?
Старший Пейре из Акса, оказывавший на своих верующих чрезвычайное впечатление, как своим социальным происхождением, так и апостольским служением, умел показать себя человеком любезным и приветливым и с женой скотовода, и с молодым пастухом; он любил смеяться и шутить. И при этом не упускал случая проповедовать свою веру и защищать свою Церковь.
Мы застаем здесь Пейре Отье полным жизни, в разгар реконкисты его Церкви. Мы попытались проследить его биографию, особенно в Разес, избрав для этого Лиму, которое, возможно, служило стратегическим пунктом тщательно восстановленных подпольных связей между Сабартес и Тулузен. Пейре Отье, Старший Пейре из Акса, который еще не знал тогда, что опасность скоро явится в Лиму в прямом смысле этого слова.
[1] Culpa Пейре Раймонда дез Уго, Mur. B.G.Limb, 68-69.
[2] Пейре де Люзенак, G.A. Pal. 372-373.
[3] Пейре де Люзенак, G.A. Pal. 372-373.
[4] Раймонд Отье, G.A. Pal. 124-125.
[5] Гильемона Гарсен, G.A. Pal. 188-189.
[6] Culpa Пейре Раймонда дез Уго, Mur. B.G.Limb, 68-69.
[7] Жаум Гарсен, G.A. Pal. 362-367.
[8] Culpa Пейре де На Рика, Mur. B.G.Limb, 21.
[9] Пейре Тиньяк, G.A. Pal. 254-259.
[10] Пейре де Люзенак, G.A. Pal. 372-375.
[11] Пейре де Люзенак, G.A. Pal. 382-383.
[12] Culpa Пейре Андрю,Relaps. B.G.Limb, 169.
[13] Себелия Пейре, J.F. 582.
[14] Себелия Пейре, J.F. 573-574.
[15] Гийом Эсканье, J.F. 558-559.
[16] Возможно, это первое известное нам упоминание о Фелипе де Талайраке. Но поскольку он вернулся из Сицилии в Тулузу уже крещенным в обществе Жаметты в 1303 году, то стоит предположить, что сцена в Лиму происходила в 1301 году.
[17] Нотариус Жака Фурнье не смог перевести на латынь окситанское слово, которое употребил Пейре Отье, и которое передала Себелия Пейре: feresa, слово, происходящее от корня fera, означающее дикое животное, хищника.
![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}