![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
credentes 16
ПАСТУХИ РАЗЕС
Связи между подпольщиками постоянно обновлялись. Добрые Люди, приходящие ночью, неустанно перемещались, нигде долго не задерживаясь. Пейре Отье, один или со своим сыном Жаумом, все появляется и появляется в показаниях почти одновременно в убежищах Тулузы и домах Лаурагес. В то же время, как если бы расстояние не имело значения, он показывается за сотни лиг оттуда, в Сабартес, в высокогорной долине Арьежа, или даже в Разес, за высокогорной долиной Од. Но как бы ни были удалены друг от друга очаги реконкисты, видно, что катарское общество Разес было непосредственно связано с Сабартес и Тулузен. Между Тулузой, Аксом, Лиму, Кийаном, Риу в долине Даинь, Кубьер в Пейрепертюзе, было множество тайных укрытий верующих, и некоторые нам даже известны, поскольку они стояли на дороге – в Каркассес, Лаурагес, Доннезане, низовьях графства Фуа. Кроме всего прочего, дороги Добрых Людей и их проводников, которые сами были верующими – это те же дороги, которыми пользовались люди по тысяче других причин: обмена, работы, торговли, перегонов скота – всего, что составляло в те годы основу экономики шерсти.
Особенностью развития катарской реконкисты было то, что она проявилась, почти так же рано, как и в Тулузе, по всему бассейну Од, от высокогорного Корбьер и до самых границ Фенуийидес. От Сабартес до Разес, от вершин Монтайю до зимних пастбищ Арка путь Добрым Людям прокладывали пастухи. А город ткачей и торговцев Лиму, рай для скотоводов и менял, лежащий между Аксом и Тулузой, представлял собой стратегический пункт остановки для подпольной Церкви. Но не все элементы этого исторического полотна вырисовываются для нас с одинаковой ясностью.
Если фрагменты реестров каркассонского инквизитора Жоффре д’Абли и книга приговоров тулузского инквизитора Бернарда Ги дают нам всего лишь крохи информации о еретической активности горожан Лиму в первые годы XIV века, расширяя все же наши горизонты, другой источник дает нам более глубокие и подробные сведения. Фактически, мы получаем возможность попасть в сердце чрезвычайно катарской среды пастухов бастиды Арк, в Разес, благодаря детализированной манере подробных реестров Жака Фурнье, епископа-инквизитора Памье. Хотя информация о еретической сети между Лиму и Тулузой и здесь очень фрагментарна, зато мы встречаем чрезвычайно точную и подробную информацию о проповеднических миссиях Пейре Отье во многих домах Арка и прилегающей местности. Перед Жаком Фурнье предстали трое свидетелей, лично вовлеченных в эти события в 1301-1305 гг., и дающие показания в 1321-1324 гг.: это Гийом Эсканье, Себелия Пейре и Пейре Маури. Их воспоминания о Старшем Пейре из Акса представляют собой наиболее богатое и точное досье об этом человеке. Это настолько живая информация, что любой историк может только мечтать о такой, поскольку она дает ему исключительную возможность человеческого приближения к персонажу из темной средневековой истории. Поэтому мы будем часто использовать ее здесь.
Эмигранты из Сабартес
С первого же взгляда становится ясно, что маленький народец верующих, которых в 1301-1305 годах тайно навещали в новой бастиде Арка Пейре Отье и некоторые другие Добрые Люди, не состоял из местных уроженцев. Многие из них принадлежали к семьям эмигрантов из Сабартес. Одним из крупнейших скотоводов, поселившихся в Арке, был Раймонд Пейре, имевший даже кличку «Сабартес» и происходивший из Синсат, местности между Буаном и Кабанн. Его жена Себелия, одна из трех главных свидетелей, и его теща, Раймонда Гузи, которую уважительно называли у очага ее зятя dona maire (госпожа мать), были родом из высокогорной деревни Ларкат. Еще одна семья, Эсканье - вдова Гайларда и ее двадцатилетний сын Гийом, другой свидетель, переселились сюда из Соржеата, деревни на карнизе над Аксом. Другие были из Монтайю: два брата и тезки, оба по имени Раймонд Марти, и их молодой кузен Пейре Маури, третий свидетель.
Все эти крепкие горные деревца укоренились в тихих долинах Разес, которые можно рассматривать как очаги оседлости на пути выгонов скота. Высокогорное графство Фуа - земли д’Айю, долины Акса, горы Мерены и Орлю - традиционно представляли собой лучшие летние пастбища для огромных отар овец, которые в контексте развития торговли шерстью с городами предгорья, все больше и больше становились спинным хребтом пиренейской экономики. Но вот зимний выпас овец был вечной проблемой для скотоводов. Возможно, еще с древности пути ежегодных перегонов скота проходили между Сабартес и Разес. Еще в 1300-1301 гг. отары из Арка паслись летом над Монтайю. Отары из Монтайю, Соржеата и Ларната зимовали в долине Арка, этой привлекательной низине, этой счастливой долине, где солнце и климат были более пригодны, где можно было утолить голод, и которая всегда представляла собой мечту пиренейских пастухов и скотоводов.
Другим существенным фактором оседлости горцев была, без сомнения, политика Жиля де Вуазена, сеньора Арка и Куизы в 1290-1300 гг., направленная на заселение этих мест. Сеньор предлагал привилегии всем, кто поселится в новой бастиде, которую основал в Арке его отец или он сам, недалеко от построенного им замка. Это место было недалеко и от бывшего castrum, предшественника Арка[1].
Новоприбывшие не только были освобождены от арендной платы и налогов, но даже любые чужие скотоводы лишались права пользования всеми местными пастбищами. Разумеется, эта мера могла развеять последние сомнения эмигрантов с высокогорья и привлечь их поселиться в общине счастливой долины.
В 1300-1301 году этот шаг, кажется, был сделан. Теперь можно сказать, что это не пастухи из Сабартес спускались зимовать со своими отарами в долину Арка, а скотоводы Арка посылали свой скот и людей подниматься на пастбища в Сабартес. Так в бастиде Арка не просто укоренились пиренейские деревца, но и обросли пожитками, семьями и имуществом.
Пейре-Сабартес привел с собой тёщу и произвел в Арке многочисленных детей, старшему из которых в начале столетия было пять лет. Еще как минимум двое братьев этого скотовода, Пейре и Гийом, тоже поселились в бастиде, последний со своей женой Раймондой. Старая Гайларда Эсканье, став вдовой, около 1301 года переехала в Арк со старшим сыном Гийомом и младшими детьми Эксклармондой и Арнотом, к другим двум старшим дочерям и их мужьям, первыми поселившимся в Арке: Маркезе и Гийому Ботоль, Гайларде и Микью Лейт. Что касается братьев Марти из Монтайю, обоих по имени Раймонд, то один из них взял жену из деревни, некую Эглантину, дочь Беренгарии Маулен, из Арка. «Пошел за зятя», как говорится в Арьеже, поселившись в семье жены и взяв ее фамилию, так что с тех пор достаточно легко было отличать этого Раймонда Маулена от его брата Раймонда Марти. Именно Раймонд Маулен нанял на лето в Монтайю своего двоюродного кузена Пейре Маури, сына ткача Раймонда Маури, а потом привел его на зиму в Разес – и так юный пастух поселился в Арке. Потихоньку Пейре смог своим трудом заработать себе на дом и имущество, и тоже собрался жениться[2]. Как минимум еще один пастух из Монтайю, Бернат Видаль, поселился в Арке в те же годы – но мы не знаем подробностей его семейных связей.
Легко увидеть, что эмигранты из графства Фуа, отныне поселившиеся в сеньории Арка, в Разес, абсолютно естественно представляли собой основу общины верующих, способных бросить вызов опасности и открыть ворота для миссии Пейре Отье и его Церкви. Можно сказать, что семейные кланы Пейре – Гузи из Ларната и Синсата, Эсканье из Соржеата, Марти и Видаль из Монтайю принадлежат к хорошим еретическим родам, несмотря на то, что в их семьях были отдельные члены, враждебно настроенные к Добрым Людям: как Пейре Пейре, один из братьев Раймонда Пейре-Сабартес, или Раймонд Эсканье, старший брат Гийома, живший в Аксе. Но совсем удивительным является то, что среди населения Арка, бывшего под сеньоральным французским и католическим владычеством несколько поколений, были еще и местные верующие. Например, семья Маулен, куда пошел за зятя один из двух Раймондов Марти, по-видимому, разделяла добрые катарские традиции – пастух из Монтайю не просто так выбрал себе жену Эглантину. Но и другие поселяне, не прибывшие из Сабартес, явно демонстрировали свою веру Пейре Отье, как, например, Эн Ру или мельник Арка Пейре Мойшан, и даже бальи сеньора Жиля де Вуазена Раймонд Гайрауд и его жена Виллафранка.
Нужно сказать, что и в соседних деревнях были хорошо укоренившиеся семьи еретических верующих. Это только подтверждает впечатление, что катаризм не был полностью ликвидирован в Разес в начале XIV века. Даже три показания, которыми мы располагаем, содержат информацию о еретической заангажированности многих обитателей Кийана, Кассаинь или Риу-эн-Валь – в особенности именитых, знатных людей или клириков. В Кустауссе это были братья Монтани с их семьей и некий Айкард; в Кубьер, лежащем между Фенуийидес и Пейрепертюзе, находился настоящий крестьянский клан Белибастов; а ниже мы еще специально рассмотрим горожан Лиму.
Контакты через женщин
Контакты были восстановлены, возможно, различными путями, и прежде всего, конечно, путями перегонов овец. Во время своих путешествий туда и обратно, скотоводы родом из Сабартес не могли не слышать о еретической экспедиции нотариусов из Акса в Ломбардию; а новость о великом возвращении Добрых Людей тем более не ускользнула от их внимания. Но роль добрых верующих женщин, кажется, была решающей.
Гийом Эсканье[3] вспоминает о влиянии своей матери, старой Гайларды, которая дружила с подругами еретиков, когда еще жила в Соржеате, и приходила в Арк только по оказии, чтобы навестить свою дочь Маркезу. Она часто бывала у Азалаис Азема из Монтайю, или у сестер Азалаис и Себелии Бэйль из Акса, которые всегда были ее большими подругами, и говорила с ними часто о Добрых Людях. Уже во времена, когда люди в Сабартес сплетничали о том, почему исчезли из Акса братья Отье – из-за долгов, или чтобы скрыть проказу (1296-1299) – Эсканье из Соржеата уже знали об их еретическом призвании[4]. Естественно, что когда Раймонд Пейре-Сабартес, который уже на то время поселился в Арке, пришел в Соржеат летом 1300 или 1301 года, и спросил молодого Эсканье, которого знал как пастуха Гийома Ботоля, известно ли ему, где найти Добрых Людей, то он сразу же обратился к своей матери. Старая Гайларда тогда посоветовала обоим мужчинам пойти в Акс, к На Себелии Бэйль: у нее они встретили Доброго Человека Гийома Отье, который проповедовал для них. На следующий год, около 1301 года, Эсканье тоже переселились в Арк – и Жаум Отье проповедовал им среди бела дня, по дороге из Кустауссы…
Версия об установлении контактов с еретиками, которую подает Себелия Пейре[5]., тоже мало от этого отличается. Жена скотовода, прежде всего, упоминает о влиянии Гайларды Эсканье. Побывав в Арке в 1300 году, та много говорила с супругами Пейре-Сабартес, которые оплакивали смерть новорожденного, об утешительной вере Добрых Людей. Согласно Себелии, именно эти разговоры, постоянно и настойчиво возобновляемые старой Гайлардой, и побудили впоследствии ее мужа Раймонда Пейре-Сабартес отправиться вместе со своим погонщиком мулов «в горы Праде д'Айю, где были его овцы» – предлог, чтобы пойти в Акс к Себелии Бэйль и спросить, вернулись ли счастливо Добрые Люди. В Аксе они встретили не только Гийома, как указывает Гийом Эсканье, но также Пейре и Жаума Отье. С тех пор Раймонд Пейре Сабартес всегда рьяно стремился принимать Добрых Людей у себя, в Арке.
А вот Пейре Маури, который летом 1300 года был совсем молодым человеком в Монтайю (хотя уже пас овец своего кузена из Арка Раймонда Маулена), узнал о возвращении Добрых Людей из Италии от своего старшего брата Гийома. Но вся семья Маури, начиная от отца и матери, принадлежала к хорошему еретическому роду, и потому более чем возможно, что когда юный пастух решил поселиться в Арке, начиная с зимовья 1300-1301 гг., то сам он был вповне расположен встречаться с подпольщиками. Однако он объяснил инквизитору, что в течении двух лет, пока он находился на службе у своего кузена Раймонда Маулена, он держался в стороне от еретических секретов общины Арка – потому что был влюблен в молодую девушку по имени Бернада Эсквина, семья которой явно не была de la entendensa. Пейре Маури разорвал эту опасную связь только тогда, когда Раймонд Пейре-Сабартес, шаг за шагом, стал делать ему выгодные предложения. Вначале он ввел его в свой дом как пастуха, затем как будущего зятя и родственника, пообещал ему свою дочь Бернаду (шести лет), когда она достигнет брачного возраста; и почти сразу же после этого представил его Доброму Человеку Пейре Отье. Без сомнения, мы находимся в эпоху весны 1302 г. Была ли это первая миссия Старшего в Арке?
Пейре Отье в Арке. Версия Себелии Пейре
Гийом Эсканье, кажется, замечает, что первым Добрым Человеком, которого он видел в Арке, по-видимому, летом 1301 года, был Жаум Отье. Он встретил его очень жарким днем по дороге из Арка в Кустауссу, в обществе Раймонда Пейре-Сабартес и Раймонда Маулена. Через некоторое время молодой человек сопровождал свою сестру Маркезу Ботоль и Себелию Пейре-Сабартес до Лиму – они шли на встречу с Добрым Человеком Пейре Отье. Впоследствии он говорит, не уточняя даты, о пребывании Старшего в самом Арке, в доме его сестры Маркезы одним зимним днем. Он застал Пейре Отье утром. Добрый Человек был занят жаркой мелкой рыбы на сковороде. Затем он подробно рассказывает о приходе в Арк Андрю из Праде, и о событии, в котором сам участвовал, поскольку ходил искать Доброго Человека в Акс, чтобы уделить consolament своей матери Гайларде Эсканье, которая в то время была очень больна.
Показания Себелии Пейре дают нам больше различных подробностей, отмечая неоднократное появление Добрых Людей – Пейре и Жаума Отье вместе или Андрю из Праде одного – в тех или иных домах. Однако хронология всех этих событий остается довольно расплывчатой. Дама утверждает, что первый визит Добрых Людей в ее дом в Арке состоялся через несколько месяцев после похода ее мужа к Себелии Бэйль в Акс, то есть осенью 1301 года. Скотовод сделал наставление своей жене: к ним в дом придут Добрые Люди. Нужно, чтобы Себелия приняла их с честью и слушала их, «потому что это добрые и искренние люди», наследники и последователи апостолов. И особенно следует держать в тайне их присутствие, потому что - говорил он - «если узнают, что они пришли сюда, и здесь можно их схватить, то их арестуют, а к нам придет Несчастье» [6] Через два месяца, когда настала ночь, действительно пришел Пейре Отье вместе со своим сыном Жаумом в сопровождении двух мужчин из Кустауссы.
Согласно Себелии Пейре, это первое пребывание у нее Добрых Людей продолжалось три дня и четыре ночи. Днем двое подпольщиков закрывались в комнате. Только несколько доверенных лиц могли навещать их; верующие приносили им яблоки, орехи, мед. Хозяйка дома и сама заходила к ним, одна или вместе с мужем, потому что она рассказывает инквизитору о многочисленных беседах, которые вел Пейре Отье именно с ней. Ночью весь дом оживлялся тайной деятельностью. Добрым Людям представляли верующих, заходивших в комнату и закрывавших за собою двери: там были мужья и жены, Пейре-Сабартес и Ботоль вместе с Гийомом Эсканье, но также верующие родом из Монтайю, Раймонд Маулен, Раймонд Марти, Бернат Видаль и Пейре Маури. Стоит упомянуть еще бальи Арка, Раймонда Гайрода – который однажды вечером собственноручно побрил Пейре Отье и подстриг ему бороду. Добрые Люди проповедовали, излагали и объясняли разные вопросы для своих верующих. Жаум читал из книги Писаний, возможно, на латыни, а «его отец объяснял все на народном языке», уточняет свидетельница. Себелия добавляет для инквизитора, что молодой пастырь мог проповедовать даже лучше, чем его отец, говоря просто «как ангел» [7]
После проповеди и «добрых слов», серьезных или смешных, перед тем, как разойтись по домам, участники ночных встреч совершали melhorier перед Добрыми Людьми. Раймонд Пейре-Сабартес и его пастух Пейре Маури одни оставались в тайной комнате, чтобы из куртуазии разделить ложе с гостями. Но Себелия приводит еще одну деталь: каждый вечер, когда темнело – достаточно рано, поскольку была осень – юный Жаум Отье одевал зеленый камзол Раймонда Пейре-Сабартес и ходил на площадь Арка, чтобы долго беседовать с «мужчинами города», которые отдыхали по окончании рабочего дня.
На четвертое утро оба Добрых Человека, отец и сын, отправились своей дорогой среди бела дня в направлении горных хребтов Корбьер, одетые как торговцы скотом, пришедшие побеседовать со скотоводами Арка. Раймонд Пейре-Сабартес и Раймонд Маулен провожали их, первый до Буасса, а второй – до места назначения, к одному клирику в Риу-эн-Валь. [8]
Следующей весной – без сомнения, в 1302 году – Себелия Пейре отправилась в Лиму в обществе Маркезы Ботоль. Обеих молодых женщин сопровождали Гийом Эсканье и погонщик мулов Раймонда Пейре. Здесь можно узнать эпизод, о котором рассказывал Гийом Эсканье. Эти показания дополняют и обогащают друг друга. Себелия уточняет, что предлогом для этой экспедиции была необходимость отнести шерсть для покраски. На самом же деле речь шла о том, чтобы выказать набожность и, возможно, передать весточку Доброму Человеку Пейре Отье, который тогда был почетным гостем в Лиму, в доме Мартина Франсе и его жены Монтоливы, очевидно, торговцев тканями. Маркеза, Себелия и Гийом несли подарки для святого человека – рыбный паштет, пирог, свежевыловленную рыбу. У нас еще будет возможность вернуться к этому эпизоду, и для того, чтобы рассмотреть общество верующих в Лиму, и для того, чтобы попытаться сблизиться с персонажем a priori вызывающим робость, - ведь именно таким был Добрый Человек Пейре Отье.
И наконец, Себелия Пейре упоминает о приходе в Арк, особенно в случае с Гайлардой Эсканье, более простого Доброго Человека Андрю из Праде, добавляя некоторые подробности на его счет, поскольку он совершил consolament ее больной маленькой дочери, которую она еще выкармливала грудью. И к этим событиям мы вернемся, поскольку они содержат интересную информацию о влиянии, которое имел Старший Пейре из Акса на Добрых Людей своей команды. Свидетельница говорит также о приходе в Арк одного Жаума Отье, а потом вновь о пребывании в ее доме Пейре и Жаума Отье вместе – причем мы не знаем, имеет ли она в виду миссию, длившуюся три дня и четыре ночи, о которой она уже рассказывала, или другое событие. Далее, она с некоторым удовольствием участвовала в долгих разговорах, во время которых Добрый Человек Пейре прилагал все усилия, хваля свою Церковь перед ее мужем и ею самой. Именно во время этих бесед она узнала о том, кто из высшего света вхож в катарское общество в Ларнате, а также взрывоопасную информацию о consolament графа Рожера Берната де Фуа в 1302 году, о чем мы уже подробно здесь говорили. [9] Из этой лавины подробностей возникает впечатление, возможно, ложное, о частом пребывании Старшего в доме скотовода из Арка и его жены.
Пейре Отье в Арке. Версия Пейре Маури
Пейре Маури подает немного другую версию, и часто ее подробности не очень согласуются с той информацией, которой снабжает нас Себелия Пейре. Кто из них лжет? Кто перед инквизитором хочет защитить кого-нибудь? Кто хочет очернить кого-нибудь? Кто просто обманывается, плохо помнит? Пастух из Монтайю фактически рассказывает всего лишь об одном визите Пейре Отье в Арк. Он видел его в доме Раймонда Пейре-Сабартес, причем одного, без сына. Мы не знаем, как вписать этот эпизод в рассказ Себелии Пейре. Как бы там ни было, однажды вечером, весной (в 1301? 1302?), через несколько дней после того, как Пейре Сабартес принял Пейре Маури на работу пастухом и даже стал предлагать ему впоследствии стать своим зятем, зайдя во двор дома с отарой, Пейре увидел в фоганье (зала возле очага) большое оживление. Там подавали ужин для множества гостей: кроме хозяев дома, Госпожи матери и молодого пастуха там были Раймонд Маулен, Бернат Видаль, Гийом Эсканье и его сестра Маркеза Ботоль. Но в смежной комнате подавали другой ужин – рыбу – для Доброго Человека Пейре Отье, который трапезовал в обществе другого гостя, Мартина Франсе из Лиму. Обсуживал их известный проводник еретиков, тоже родом из Лиму, Гийом Пейре, по прозвищу Кавалье – были ли у него лошади? (Прим. пер.: кличка «Кавалье» происходит от слова «всадник»)
Под конец трапезы, Пейре Отье вышел из комнаты и показался в дверях фоганьи, приветствуя собравшихся радостно и искренне: «Пусть Бог благословит вас». Тогда Раймонд Пейре-Сабартес взял Пейре Маури за руку и привел его в комнату к Доброму Человеку. Приветствуя его, Добрый Человек тоже взял за руку юного пастуха и усадил рядом с собой. По-видимому, Гийом Пейре-Кавалье и Раймонд Пейре-Сабартес тихонько вышли, когда после куртуазного вступления – «Пейре, я так счастлив встретить тебя, ведь мне сказали, что ты хочешь стать добрым верующим…» - Пейре Отье начал говорить для Пейре Маури удивительную проповедь катехизиса: «И я скажу тебе причину, по которой нас называют еретиками…». Через четверть столетия Пейре Маури дает понять инквизитору, что эта речь Пейре Отье сделала его добрым верующим. И он был этим добрым верующим, несмотря ни на что, и оставался им, со всей преданностью и мужеством, на которые был способен, как минимум до 1324 года. Под конец этой речи, после того, как тщательно была закрыта дверь в фоганье для большей интимности, Добрый Человек научил молодого пастуха жестам и обряду melhorier, уверяя его, что теперь он спасет его душу.
Когда они оба вышли из тайной комнаты, все собравшиеся в фоганье приветствовали их, и тогда Добрый Человек с дружеской теплотой предложил всем вместе выпить – тем более, что вскоре ему нужно было уходить. И Пейре Маури вместе со всеми присутствующими мужчинами пошел провожать ночью Пейре Отье до деревни Кассаинь – где они были приняты в богатом доме поместного дворянина, Гийома де Кассаинь, в котором собралось множество других добрых верующих. Там пастух расстался с Добрым Человеком – который напоследок дал ему несколько благочестивых рекомендаций. И, уверяет Пейре епископа и инквизитора, «после этого я его больше не видел». Это, конечно же, ложь[10].
Пейре Маури дальше рассказывает инквизитору о своих следующих встречах с Добрыми Людьми в Арке – с Андрю из Праде у своего кузена Раймонда Маулена, у Пейре-Сабартес и Эсканье, с Жаумом Отье у Пейре-Сабартес – но также с Амиелем из Перль и Раймондом Фабром у Эн Белибаста и его сыновей, в Кубьер, по другую сторону пика Бюгараш. Много раз он сам был проводником еретиков, сопровождая Жаума Отье из Арка в Риу-эн-Валь или Фелипа де Талайрака из Арка в Кубьер. Он также приводит собственную версию сомнительных действий в Арке Доброго Человека Андрю из Праде, особенно по поводу истории с больной дочерью Себелии Пейре. Пейре Маури признает, что он спрашивал впоследствии у Пейре Отье его совета по этому вопросу, когда Старший снова был в Арке и жил в доме его кузена Раймонда Маулена. Это противоречит предыдущей информации о том, что он больше никогда не видел Доброго Человека, зато подтверждает информацию о многочисленных миссиях Пейре Отье в Разес между 1301 и 1305 годами, которую мы видим из свидетельств Гийома Эсканье и Себелии Пейре.
Даже если эти показания не полностью совпадают, то из них мы можем сделать общий вывод, что Пейре Отье, вместе со своим сыном Жаумом, открыл путь для катарской реконкисты в счастливых долинах Разес – и особенно начиная с семейных очагов, основанных в Арке мигрантами из Сабартес, тем более, что сохранившаяся документация позволяет нам лучше узнать именно о них. Дело рук арьежцев? Бастида Арка, в которой жило много верующих, быстро и явно превратилась в значительный этап, звено в подпольной цепи, между Кассаинь и Кустауссой, на западе, откуда шли дороги на Лиму (а дальше в Каркассон и Тулузу) и в Кийан (а оттуда в Доннезан и Сабартес); Риу-эн Валь, на северо-востоке, откуда можно было добраться в Корбьер и Нарбоннэ; и наконец, Кубьер, на юге, откуда шел путь в Феннуийидес, и оттуда в королевство Майорка.
Вслед за Пейре и Жаумом Отье, которые, очевидно, много раз приходили навещать верующих Арка, появлялись и другие Добрые Люди – правда, время от времени, но (и это интересная деталь) все они были родом из Сабартес или Разес: Андрю из Праде, Амиель из Перль, Фелип из Кустауссы и послушник Раймонд Фабр. Добрые Люди из Тулузен и Лаурагес – Пейре Раймонд из Сен-Папуль, Понс де На Рика, Бернат Одуэ, Матью Герма – никогда не упоминаются. Интересно также, что Гийом Отье, кроме своего родого Сабартес, которому он почти исключительно посвятил свое апостольское служение, появляется еще и в Тулузен. Заметим, что Гийом Отье, так же, как и Пейре Раймонд из Сен-Папуль, которые не появляются ни в Арке, ни в Кубьер, упоминаются много раз в городе Лиму.
Попытаемся сформулировать так, чтобы определить колорит катарской реконкисты в долине Арка, в Разес: это было делом рук арьежцев. Однако мы не должны забывать о том, что существовали и местные еретические роды. Такие как Маулен, Мойшан или Гайрод в Арке, Монтани в Кустауссе и особенно Белибасты в Кубьер; верные агенты катаров в Лиму – Гийом Пейре-Кавалье и Мартин Франсе – все они убедительно свидетельствуют о том, что здесь, как и в других местах, старая ересь выжила, несмотря ни на что, и у нее были самоотверженные защитники. Мы только можем добавить, что великие пути торговли и бизнеса все еще играли роль в поддержке подпольных сетей.
Фото - замок Арк в Разес
ПАСТУХИ РАЗЕС
Связи между подпольщиками постоянно обновлялись. Добрые Люди, приходящие ночью, неустанно перемещались, нигде долго не задерживаясь. Пейре Отье, один или со своим сыном Жаумом, все появляется и появляется в показаниях почти одновременно в убежищах Тулузы и домах Лаурагес. В то же время, как если бы расстояние не имело значения, он показывается за сотни лиг оттуда, в Сабартес, в высокогорной долине Арьежа, или даже в Разес, за высокогорной долиной Од. Но как бы ни были удалены друг от друга очаги реконкисты, видно, что катарское общество Разес было непосредственно связано с Сабартес и Тулузен. Между Тулузой, Аксом, Лиму, Кийаном, Риу в долине Даинь, Кубьер в Пейрепертюзе, было множество тайных укрытий верующих, и некоторые нам даже известны, поскольку они стояли на дороге – в Каркассес, Лаурагес, Доннезане, низовьях графства Фуа. Кроме всего прочего, дороги Добрых Людей и их проводников, которые сами были верующими – это те же дороги, которыми пользовались люди по тысяче других причин: обмена, работы, торговли, перегонов скота – всего, что составляло в те годы основу экономики шерсти.
Особенностью развития катарской реконкисты было то, что она проявилась, почти так же рано, как и в Тулузе, по всему бассейну Од, от высокогорного Корбьер и до самых границ Фенуийидес. От Сабартес до Разес, от вершин Монтайю до зимних пастбищ Арка путь Добрым Людям прокладывали пастухи. А город ткачей и торговцев Лиму, рай для скотоводов и менял, лежащий между Аксом и Тулузой, представлял собой стратегический пункт остановки для подпольной Церкви. Но не все элементы этого исторического полотна вырисовываются для нас с одинаковой ясностью.
Если фрагменты реестров каркассонского инквизитора Жоффре д’Абли и книга приговоров тулузского инквизитора Бернарда Ги дают нам всего лишь крохи информации о еретической активности горожан Лиму в первые годы XIV века, расширяя все же наши горизонты, другой источник дает нам более глубокие и подробные сведения. Фактически, мы получаем возможность попасть в сердце чрезвычайно катарской среды пастухов бастиды Арк, в Разес, благодаря детализированной манере подробных реестров Жака Фурнье, епископа-инквизитора Памье. Хотя информация о еретической сети между Лиму и Тулузой и здесь очень фрагментарна, зато мы встречаем чрезвычайно точную и подробную информацию о проповеднических миссиях Пейре Отье во многих домах Арка и прилегающей местности. Перед Жаком Фурнье предстали трое свидетелей, лично вовлеченных в эти события в 1301-1305 гг., и дающие показания в 1321-1324 гг.: это Гийом Эсканье, Себелия Пейре и Пейре Маури. Их воспоминания о Старшем Пейре из Акса представляют собой наиболее богатое и точное досье об этом человеке. Это настолько живая информация, что любой историк может только мечтать о такой, поскольку она дает ему исключительную возможность человеческого приближения к персонажу из темной средневековой истории. Поэтому мы будем часто использовать ее здесь.
Эмигранты из Сабартес
С первого же взгляда становится ясно, что маленький народец верующих, которых в 1301-1305 годах тайно навещали в новой бастиде Арка Пейре Отье и некоторые другие Добрые Люди, не состоял из местных уроженцев. Многие из них принадлежали к семьям эмигрантов из Сабартес. Одним из крупнейших скотоводов, поселившихся в Арке, был Раймонд Пейре, имевший даже кличку «Сабартес» и происходивший из Синсат, местности между Буаном и Кабанн. Его жена Себелия, одна из трех главных свидетелей, и его теща, Раймонда Гузи, которую уважительно называли у очага ее зятя dona maire (госпожа мать), были родом из высокогорной деревни Ларкат. Еще одна семья, Эсканье - вдова Гайларда и ее двадцатилетний сын Гийом, другой свидетель, переселились сюда из Соржеата, деревни на карнизе над Аксом. Другие были из Монтайю: два брата и тезки, оба по имени Раймонд Марти, и их молодой кузен Пейре Маури, третий свидетель.
Все эти крепкие горные деревца укоренились в тихих долинах Разес, которые можно рассматривать как очаги оседлости на пути выгонов скота. Высокогорное графство Фуа - земли д’Айю, долины Акса, горы Мерены и Орлю - традиционно представляли собой лучшие летние пастбища для огромных отар овец, которые в контексте развития торговли шерстью с городами предгорья, все больше и больше становились спинным хребтом пиренейской экономики. Но вот зимний выпас овец был вечной проблемой для скотоводов. Возможно, еще с древности пути ежегодных перегонов скота проходили между Сабартес и Разес. Еще в 1300-1301 гг. отары из Арка паслись летом над Монтайю. Отары из Монтайю, Соржеата и Ларната зимовали в долине Арка, этой привлекательной низине, этой счастливой долине, где солнце и климат были более пригодны, где можно было утолить голод, и которая всегда представляла собой мечту пиренейских пастухов и скотоводов.
Другим существенным фактором оседлости горцев была, без сомнения, политика Жиля де Вуазена, сеньора Арка и Куизы в 1290-1300 гг., направленная на заселение этих мест. Сеньор предлагал привилегии всем, кто поселится в новой бастиде, которую основал в Арке его отец или он сам, недалеко от построенного им замка. Это место было недалеко и от бывшего castrum, предшественника Арка[1].
Новоприбывшие не только были освобождены от арендной платы и налогов, но даже любые чужие скотоводы лишались права пользования всеми местными пастбищами. Разумеется, эта мера могла развеять последние сомнения эмигрантов с высокогорья и привлечь их поселиться в общине счастливой долины.
В 1300-1301 году этот шаг, кажется, был сделан. Теперь можно сказать, что это не пастухи из Сабартес спускались зимовать со своими отарами в долину Арка, а скотоводы Арка посылали свой скот и людей подниматься на пастбища в Сабартес. Так в бастиде Арка не просто укоренились пиренейские деревца, но и обросли пожитками, семьями и имуществом.
Пейре-Сабартес привел с собой тёщу и произвел в Арке многочисленных детей, старшему из которых в начале столетия было пять лет. Еще как минимум двое братьев этого скотовода, Пейре и Гийом, тоже поселились в бастиде, последний со своей женой Раймондой. Старая Гайларда Эсканье, став вдовой, около 1301 года переехала в Арк со старшим сыном Гийомом и младшими детьми Эксклармондой и Арнотом, к другим двум старшим дочерям и их мужьям, первыми поселившимся в Арке: Маркезе и Гийому Ботоль, Гайларде и Микью Лейт. Что касается братьев Марти из Монтайю, обоих по имени Раймонд, то один из них взял жену из деревни, некую Эглантину, дочь Беренгарии Маулен, из Арка. «Пошел за зятя», как говорится в Арьеже, поселившись в семье жены и взяв ее фамилию, так что с тех пор достаточно легко было отличать этого Раймонда Маулена от его брата Раймонда Марти. Именно Раймонд Маулен нанял на лето в Монтайю своего двоюродного кузена Пейре Маури, сына ткача Раймонда Маури, а потом привел его на зиму в Разес – и так юный пастух поселился в Арке. Потихоньку Пейре смог своим трудом заработать себе на дом и имущество, и тоже собрался жениться[2]. Как минимум еще один пастух из Монтайю, Бернат Видаль, поселился в Арке в те же годы – но мы не знаем подробностей его семейных связей.
Легко увидеть, что эмигранты из графства Фуа, отныне поселившиеся в сеньории Арка, в Разес, абсолютно естественно представляли собой основу общины верующих, способных бросить вызов опасности и открыть ворота для миссии Пейре Отье и его Церкви. Можно сказать, что семейные кланы Пейре – Гузи из Ларната и Синсата, Эсканье из Соржеата, Марти и Видаль из Монтайю принадлежат к хорошим еретическим родам, несмотря на то, что в их семьях были отдельные члены, враждебно настроенные к Добрым Людям: как Пейре Пейре, один из братьев Раймонда Пейре-Сабартес, или Раймонд Эсканье, старший брат Гийома, живший в Аксе. Но совсем удивительным является то, что среди населения Арка, бывшего под сеньоральным французским и католическим владычеством несколько поколений, были еще и местные верующие. Например, семья Маулен, куда пошел за зятя один из двух Раймондов Марти, по-видимому, разделяла добрые катарские традиции – пастух из Монтайю не просто так выбрал себе жену Эглантину. Но и другие поселяне, не прибывшие из Сабартес, явно демонстрировали свою веру Пейре Отье, как, например, Эн Ру или мельник Арка Пейре Мойшан, и даже бальи сеньора Жиля де Вуазена Раймонд Гайрауд и его жена Виллафранка.
Нужно сказать, что и в соседних деревнях были хорошо укоренившиеся семьи еретических верующих. Это только подтверждает впечатление, что катаризм не был полностью ликвидирован в Разес в начале XIV века. Даже три показания, которыми мы располагаем, содержат информацию о еретической заангажированности многих обитателей Кийана, Кассаинь или Риу-эн-Валь – в особенности именитых, знатных людей или клириков. В Кустауссе это были братья Монтани с их семьей и некий Айкард; в Кубьер, лежащем между Фенуийидес и Пейрепертюзе, находился настоящий крестьянский клан Белибастов; а ниже мы еще специально рассмотрим горожан Лиму.
Контакты через женщин
Контакты были восстановлены, возможно, различными путями, и прежде всего, конечно, путями перегонов овец. Во время своих путешествий туда и обратно, скотоводы родом из Сабартес не могли не слышать о еретической экспедиции нотариусов из Акса в Ломбардию; а новость о великом возвращении Добрых Людей тем более не ускользнула от их внимания. Но роль добрых верующих женщин, кажется, была решающей.
Гийом Эсканье[3] вспоминает о влиянии своей матери, старой Гайларды, которая дружила с подругами еретиков, когда еще жила в Соржеате, и приходила в Арк только по оказии, чтобы навестить свою дочь Маркезу. Она часто бывала у Азалаис Азема из Монтайю, или у сестер Азалаис и Себелии Бэйль из Акса, которые всегда были ее большими подругами, и говорила с ними часто о Добрых Людях. Уже во времена, когда люди в Сабартес сплетничали о том, почему исчезли из Акса братья Отье – из-за долгов, или чтобы скрыть проказу (1296-1299) – Эсканье из Соржеата уже знали об их еретическом призвании[4]. Естественно, что когда Раймонд Пейре-Сабартес, который уже на то время поселился в Арке, пришел в Соржеат летом 1300 или 1301 года, и спросил молодого Эсканье, которого знал как пастуха Гийома Ботоля, известно ли ему, где найти Добрых Людей, то он сразу же обратился к своей матери. Старая Гайларда тогда посоветовала обоим мужчинам пойти в Акс, к На Себелии Бэйль: у нее они встретили Доброго Человека Гийома Отье, который проповедовал для них. На следующий год, около 1301 года, Эсканье тоже переселились в Арк – и Жаум Отье проповедовал им среди бела дня, по дороге из Кустауссы…
Версия об установлении контактов с еретиками, которую подает Себелия Пейре[5]., тоже мало от этого отличается. Жена скотовода, прежде всего, упоминает о влиянии Гайларды Эсканье. Побывав в Арке в 1300 году, та много говорила с супругами Пейре-Сабартес, которые оплакивали смерть новорожденного, об утешительной вере Добрых Людей. Согласно Себелии, именно эти разговоры, постоянно и настойчиво возобновляемые старой Гайлардой, и побудили впоследствии ее мужа Раймонда Пейре-Сабартес отправиться вместе со своим погонщиком мулов «в горы Праде д'Айю, где были его овцы» – предлог, чтобы пойти в Акс к Себелии Бэйль и спросить, вернулись ли счастливо Добрые Люди. В Аксе они встретили не только Гийома, как указывает Гийом Эсканье, но также Пейре и Жаума Отье. С тех пор Раймонд Пейре Сабартес всегда рьяно стремился принимать Добрых Людей у себя, в Арке.
А вот Пейре Маури, который летом 1300 года был совсем молодым человеком в Монтайю (хотя уже пас овец своего кузена из Арка Раймонда Маулена), узнал о возвращении Добрых Людей из Италии от своего старшего брата Гийома. Но вся семья Маури, начиная от отца и матери, принадлежала к хорошему еретическому роду, и потому более чем возможно, что когда юный пастух решил поселиться в Арке, начиная с зимовья 1300-1301 гг., то сам он был вповне расположен встречаться с подпольщиками. Однако он объяснил инквизитору, что в течении двух лет, пока он находился на службе у своего кузена Раймонда Маулена, он держался в стороне от еретических секретов общины Арка – потому что был влюблен в молодую девушку по имени Бернада Эсквина, семья которой явно не была de la entendensa. Пейре Маури разорвал эту опасную связь только тогда, когда Раймонд Пейре-Сабартес, шаг за шагом, стал делать ему выгодные предложения. Вначале он ввел его в свой дом как пастуха, затем как будущего зятя и родственника, пообещал ему свою дочь Бернаду (шести лет), когда она достигнет брачного возраста; и почти сразу же после этого представил его Доброму Человеку Пейре Отье. Без сомнения, мы находимся в эпоху весны 1302 г. Была ли это первая миссия Старшего в Арке?
Пейре Отье в Арке. Версия Себелии Пейре
Гийом Эсканье, кажется, замечает, что первым Добрым Человеком, которого он видел в Арке, по-видимому, летом 1301 года, был Жаум Отье. Он встретил его очень жарким днем по дороге из Арка в Кустауссу, в обществе Раймонда Пейре-Сабартес и Раймонда Маулена. Через некоторое время молодой человек сопровождал свою сестру Маркезу Ботоль и Себелию Пейре-Сабартес до Лиму – они шли на встречу с Добрым Человеком Пейре Отье. Впоследствии он говорит, не уточняя даты, о пребывании Старшего в самом Арке, в доме его сестры Маркезы одним зимним днем. Он застал Пейре Отье утром. Добрый Человек был занят жаркой мелкой рыбы на сковороде. Затем он подробно рассказывает о приходе в Арк Андрю из Праде, и о событии, в котором сам участвовал, поскольку ходил искать Доброго Человека в Акс, чтобы уделить consolament своей матери Гайларде Эсканье, которая в то время была очень больна.
Показания Себелии Пейре дают нам больше различных подробностей, отмечая неоднократное появление Добрых Людей – Пейре и Жаума Отье вместе или Андрю из Праде одного – в тех или иных домах. Однако хронология всех этих событий остается довольно расплывчатой. Дама утверждает, что первый визит Добрых Людей в ее дом в Арке состоялся через несколько месяцев после похода ее мужа к Себелии Бэйль в Акс, то есть осенью 1301 года. Скотовод сделал наставление своей жене: к ним в дом придут Добрые Люди. Нужно, чтобы Себелия приняла их с честью и слушала их, «потому что это добрые и искренние люди», наследники и последователи апостолов. И особенно следует держать в тайне их присутствие, потому что - говорил он - «если узнают, что они пришли сюда, и здесь можно их схватить, то их арестуют, а к нам придет Несчастье» [6] Через два месяца, когда настала ночь, действительно пришел Пейре Отье вместе со своим сыном Жаумом в сопровождении двух мужчин из Кустауссы.
Согласно Себелии Пейре, это первое пребывание у нее Добрых Людей продолжалось три дня и четыре ночи. Днем двое подпольщиков закрывались в комнате. Только несколько доверенных лиц могли навещать их; верующие приносили им яблоки, орехи, мед. Хозяйка дома и сама заходила к ним, одна или вместе с мужем, потому что она рассказывает инквизитору о многочисленных беседах, которые вел Пейре Отье именно с ней. Ночью весь дом оживлялся тайной деятельностью. Добрым Людям представляли верующих, заходивших в комнату и закрывавших за собою двери: там были мужья и жены, Пейре-Сабартес и Ботоль вместе с Гийомом Эсканье, но также верующие родом из Монтайю, Раймонд Маулен, Раймонд Марти, Бернат Видаль и Пейре Маури. Стоит упомянуть еще бальи Арка, Раймонда Гайрода – который однажды вечером собственноручно побрил Пейре Отье и подстриг ему бороду. Добрые Люди проповедовали, излагали и объясняли разные вопросы для своих верующих. Жаум читал из книги Писаний, возможно, на латыни, а «его отец объяснял все на народном языке», уточняет свидетельница. Себелия добавляет для инквизитора, что молодой пастырь мог проповедовать даже лучше, чем его отец, говоря просто «как ангел» [7]
После проповеди и «добрых слов», серьезных или смешных, перед тем, как разойтись по домам, участники ночных встреч совершали melhorier перед Добрыми Людьми. Раймонд Пейре-Сабартес и его пастух Пейре Маури одни оставались в тайной комнате, чтобы из куртуазии разделить ложе с гостями. Но Себелия приводит еще одну деталь: каждый вечер, когда темнело – достаточно рано, поскольку была осень – юный Жаум Отье одевал зеленый камзол Раймонда Пейре-Сабартес и ходил на площадь Арка, чтобы долго беседовать с «мужчинами города», которые отдыхали по окончании рабочего дня.
На четвертое утро оба Добрых Человека, отец и сын, отправились своей дорогой среди бела дня в направлении горных хребтов Корбьер, одетые как торговцы скотом, пришедшие побеседовать со скотоводами Арка. Раймонд Пейре-Сабартес и Раймонд Маулен провожали их, первый до Буасса, а второй – до места назначения, к одному клирику в Риу-эн-Валь. [8]
Следующей весной – без сомнения, в 1302 году – Себелия Пейре отправилась в Лиму в обществе Маркезы Ботоль. Обеих молодых женщин сопровождали Гийом Эсканье и погонщик мулов Раймонда Пейре. Здесь можно узнать эпизод, о котором рассказывал Гийом Эсканье. Эти показания дополняют и обогащают друг друга. Себелия уточняет, что предлогом для этой экспедиции была необходимость отнести шерсть для покраски. На самом же деле речь шла о том, чтобы выказать набожность и, возможно, передать весточку Доброму Человеку Пейре Отье, который тогда был почетным гостем в Лиму, в доме Мартина Франсе и его жены Монтоливы, очевидно, торговцев тканями. Маркеза, Себелия и Гийом несли подарки для святого человека – рыбный паштет, пирог, свежевыловленную рыбу. У нас еще будет возможность вернуться к этому эпизоду, и для того, чтобы рассмотреть общество верующих в Лиму, и для того, чтобы попытаться сблизиться с персонажем a priori вызывающим робость, - ведь именно таким был Добрый Человек Пейре Отье.
И наконец, Себелия Пейре упоминает о приходе в Арк, особенно в случае с Гайлардой Эсканье, более простого Доброго Человека Андрю из Праде, добавляя некоторые подробности на его счет, поскольку он совершил consolament ее больной маленькой дочери, которую она еще выкармливала грудью. И к этим событиям мы вернемся, поскольку они содержат интересную информацию о влиянии, которое имел Старший Пейре из Акса на Добрых Людей своей команды. Свидетельница говорит также о приходе в Арк одного Жаума Отье, а потом вновь о пребывании в ее доме Пейре и Жаума Отье вместе – причем мы не знаем, имеет ли она в виду миссию, длившуюся три дня и четыре ночи, о которой она уже рассказывала, или другое событие. Далее, она с некоторым удовольствием участвовала в долгих разговорах, во время которых Добрый Человек Пейре прилагал все усилия, хваля свою Церковь перед ее мужем и ею самой. Именно во время этих бесед она узнала о том, кто из высшего света вхож в катарское общество в Ларнате, а также взрывоопасную информацию о consolament графа Рожера Берната де Фуа в 1302 году, о чем мы уже подробно здесь говорили. [9] Из этой лавины подробностей возникает впечатление, возможно, ложное, о частом пребывании Старшего в доме скотовода из Арка и его жены.
Пейре Отье в Арке. Версия Пейре Маури
Пейре Маури подает немного другую версию, и часто ее подробности не очень согласуются с той информацией, которой снабжает нас Себелия Пейре. Кто из них лжет? Кто перед инквизитором хочет защитить кого-нибудь? Кто хочет очернить кого-нибудь? Кто просто обманывается, плохо помнит? Пастух из Монтайю фактически рассказывает всего лишь об одном визите Пейре Отье в Арк. Он видел его в доме Раймонда Пейре-Сабартес, причем одного, без сына. Мы не знаем, как вписать этот эпизод в рассказ Себелии Пейре. Как бы там ни было, однажды вечером, весной (в 1301? 1302?), через несколько дней после того, как Пейре Сабартес принял Пейре Маури на работу пастухом и даже стал предлагать ему впоследствии стать своим зятем, зайдя во двор дома с отарой, Пейре увидел в фоганье (зала возле очага) большое оживление. Там подавали ужин для множества гостей: кроме хозяев дома, Госпожи матери и молодого пастуха там были Раймонд Маулен, Бернат Видаль, Гийом Эсканье и его сестра Маркеза Ботоль. Но в смежной комнате подавали другой ужин – рыбу – для Доброго Человека Пейре Отье, который трапезовал в обществе другого гостя, Мартина Франсе из Лиму. Обсуживал их известный проводник еретиков, тоже родом из Лиму, Гийом Пейре, по прозвищу Кавалье – были ли у него лошади? (Прим. пер.: кличка «Кавалье» происходит от слова «всадник»)
Под конец трапезы, Пейре Отье вышел из комнаты и показался в дверях фоганьи, приветствуя собравшихся радостно и искренне: «Пусть Бог благословит вас». Тогда Раймонд Пейре-Сабартес взял Пейре Маури за руку и привел его в комнату к Доброму Человеку. Приветствуя его, Добрый Человек тоже взял за руку юного пастуха и усадил рядом с собой. По-видимому, Гийом Пейре-Кавалье и Раймонд Пейре-Сабартес тихонько вышли, когда после куртуазного вступления – «Пейре, я так счастлив встретить тебя, ведь мне сказали, что ты хочешь стать добрым верующим…» - Пейре Отье начал говорить для Пейре Маури удивительную проповедь катехизиса: «И я скажу тебе причину, по которой нас называют еретиками…». Через четверть столетия Пейре Маури дает понять инквизитору, что эта речь Пейре Отье сделала его добрым верующим. И он был этим добрым верующим, несмотря ни на что, и оставался им, со всей преданностью и мужеством, на которые был способен, как минимум до 1324 года. Под конец этой речи, после того, как тщательно была закрыта дверь в фоганье для большей интимности, Добрый Человек научил молодого пастуха жестам и обряду melhorier, уверяя его, что теперь он спасет его душу.
Когда они оба вышли из тайной комнаты, все собравшиеся в фоганье приветствовали их, и тогда Добрый Человек с дружеской теплотой предложил всем вместе выпить – тем более, что вскоре ему нужно было уходить. И Пейре Маури вместе со всеми присутствующими мужчинами пошел провожать ночью Пейре Отье до деревни Кассаинь – где они были приняты в богатом доме поместного дворянина, Гийома де Кассаинь, в котором собралось множество других добрых верующих. Там пастух расстался с Добрым Человеком – который напоследок дал ему несколько благочестивых рекомендаций. И, уверяет Пейре епископа и инквизитора, «после этого я его больше не видел». Это, конечно же, ложь[10].
Пейре Маури дальше рассказывает инквизитору о своих следующих встречах с Добрыми Людьми в Арке – с Андрю из Праде у своего кузена Раймонда Маулена, у Пейре-Сабартес и Эсканье, с Жаумом Отье у Пейре-Сабартес – но также с Амиелем из Перль и Раймондом Фабром у Эн Белибаста и его сыновей, в Кубьер, по другую сторону пика Бюгараш. Много раз он сам был проводником еретиков, сопровождая Жаума Отье из Арка в Риу-эн-Валь или Фелипа де Талайрака из Арка в Кубьер. Он также приводит собственную версию сомнительных действий в Арке Доброго Человека Андрю из Праде, особенно по поводу истории с больной дочерью Себелии Пейре. Пейре Маури признает, что он спрашивал впоследствии у Пейре Отье его совета по этому вопросу, когда Старший снова был в Арке и жил в доме его кузена Раймонда Маулена. Это противоречит предыдущей информации о том, что он больше никогда не видел Доброго Человека, зато подтверждает информацию о многочисленных миссиях Пейре Отье в Разес между 1301 и 1305 годами, которую мы видим из свидетельств Гийома Эсканье и Себелии Пейре.
Даже если эти показания не полностью совпадают, то из них мы можем сделать общий вывод, что Пейре Отье, вместе со своим сыном Жаумом, открыл путь для катарской реконкисты в счастливых долинах Разес – и особенно начиная с семейных очагов, основанных в Арке мигрантами из Сабартес, тем более, что сохранившаяся документация позволяет нам лучше узнать именно о них. Дело рук арьежцев? Бастида Арка, в которой жило много верующих, быстро и явно превратилась в значительный этап, звено в подпольной цепи, между Кассаинь и Кустауссой, на западе, откуда шли дороги на Лиму (а дальше в Каркассон и Тулузу) и в Кийан (а оттуда в Доннезан и Сабартес); Риу-эн Валь, на северо-востоке, откуда можно было добраться в Корбьер и Нарбоннэ; и наконец, Кубьер, на юге, откуда шел путь в Феннуийидес, и оттуда в королевство Майорка.
Вслед за Пейре и Жаумом Отье, которые, очевидно, много раз приходили навещать верующих Арка, появлялись и другие Добрые Люди – правда, время от времени, но (и это интересная деталь) все они были родом из Сабартес или Разес: Андрю из Праде, Амиель из Перль, Фелип из Кустауссы и послушник Раймонд Фабр. Добрые Люди из Тулузен и Лаурагес – Пейре Раймонд из Сен-Папуль, Понс де На Рика, Бернат Одуэ, Матью Герма – никогда не упоминаются. Интересно также, что Гийом Отье, кроме своего родого Сабартес, которому он почти исключительно посвятил свое апостольское служение, появляется еще и в Тулузен. Заметим, что Гийом Отье, так же, как и Пейре Раймонд из Сен-Папуль, которые не появляются ни в Арке, ни в Кубьер, упоминаются много раз в городе Лиму.
Попытаемся сформулировать так, чтобы определить колорит катарской реконкисты в долине Арка, в Разес: это было делом рук арьежцев. Однако мы не должны забывать о том, что существовали и местные еретические роды. Такие как Маулен, Мойшан или Гайрод в Арке, Монтани в Кустауссе и особенно Белибасты в Кубьер; верные агенты катаров в Лиму – Гийом Пейре-Кавалье и Мартин Франсе – все они убедительно свидетельствуют о том, что здесь, как и в других местах, старая ересь выжила, несмотря ни на что, и у нее были самоотверженные защитники. Мы только можем добавить, что великие пути торговли и бизнеса все еще играли роль в поддержке подпольных сетей.
[1] Не датированная точно хартия (конец XIII - начало XIV века), которой сеньор (Жиль I или Жиль II де Вуазен) дарует – кроме всего прочего – различные привилегии новым обитателям Арка; она подтверждена актом 1301 г. Жиля II де Вуазен. См. Veronique Crapella, Des cathares a Arques, Lacour/Rediviva, 1999.
[2] Я восстанавливаю эпизоды юности Пейре Маури в Les Fils du Malheur. Berger d’exil, 1300-1311. L’Hydre editions, 2002. Cм. также моё недавнее исследование, Brenon, Inquisition.
[3] Гийом Эсканье, J..F. 555-557.
[4] Гийом Эсканье, J..F. 564.
[5] Себелия Пейре, J..F. 566-567.
[6] Себелия Пейре, J.F. 567-568.
[7] Себелия Пейре, J..F. 569.
[8] Себелия Пейре, J..F. 573.
[9] Себелия Пейре, J..F. 579, 583-585. См. также главы 11, 12 и 13.
[10] Об этом эпизоде, Пейре Маури, J.F. 924-927.
Фото - замок Арк в Разес
![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}