Анн Бренон. Биография Пейре Отье. Часть 4. Реконкиста. Глава 11. Укоренение в Сабартес

[credentes]

 

IV

РЕКОНКИСТА

(1300-1305)

 

11

УКОРЕНЕНИЕ В САБАРТЕС

 

Сразу же после великого возвращения, Добрые Люди стали осуществлять свою миссию, проповедуя gо всей Окситании, возобновляя старые катарские связи от Разес до Тулузен, от Альбижуа до Лаурагес – и даже заходили еще дальше. Тысячи событий этой реконкисты, на первый взгляд, разворачиваются в полном беспорядке, не поддаваясь никакой хронологи. Просто вездесущим выглядит в документах Пейре Отье, душа этой маленькой Церкви. С 1300 по 1305 год он проповедует и утешает, словно одновременно, в Арке и в Тулузе, в Тарасконе и в Лиму, иногда вместе с братом Гийомом, но все чаще и чаще с сыном Жаумом. Мы попытаемся следовать за ними, от одного региона к другому, от одного семейного круга к другому, начиная с Сабартес. Можно сказать, что Сабартес стало колыбелью всех начинаний Пейре Отье на родной пиренейской земле, у родного семейного очага, среди близких. В их среде Старший, Пейре из Акса, создал горнило переплавки, горячая сталь которой разлилась по всей Окситании. Но не стоит забывать, что нам известно только то, что можно расслышать из напряженного шепота свидетельских показаний.

Но Церковь не могла восстановиться, если бы не умножалось число ее пастырей. Возле Пейре и Гийома Отье вскоре собралось основное ядро людей, вернувшихся из Италии: Пейре Раймонд из Сен-Папуль, Андрю из Праде, Амиель из Перль. Четверо Добрых Людей и их Старший: зародыш Церкви. В Сабартес, на заре своей миссии, скорее всего весной 1301 года, Старший Пейре из Акса, вместе со своим братом Добрым Человеком Гийомом, крестил двух молодых и многообещающих клерков: Жаума Отье, собственного сына, и Понса Бэйля, сына На Себелии, который с того времени стал известен как Добрый Человек Понс из Акса – поэтому мы предполагаем, что Жаум Отье был крещен под именем Жаум из Акса. Двойное крещение произошло в дружеском доме Изаура, в Ларнате. В том же месте произошло и следующее крещение, но только несколькими месяцами спустя – крещение послушника из Лаурагес, Понса де На Рика – который принял имя Понс из Авиньонет.

 

Семейный круг

 

Будучи носительницей «еретического гена», оживленного верой и харизмой своего патриарха, семья Пейре только сплотилась вокруг него. Его брат Гийом и сын Жаум вошли в ту же Церковь, Старшим которой он был. Семья Пейре Отье видна также и в первых рядах верующих. После возвращения она принимает его с радостью, обнимая брата, отца, дядю, и почитая Доброго Человека. «Я открыл им и принял их с радостью, обняв и прижав к сердцу…»[1], говорит Раймонд Отье. «Когда я их увидел, то приветствовал с большим почтением, и поцеловал их в лицо…»[2], эхом вторит Гийом де Роде. Через несколько лет, в эпоху разгула инквизиторских преследований, когда Пейре Отье прибывает в Саверден с проводником и вьючными животными, чтобы спрятаться у семьи Уго, дама Аструга, жена его племянника, приветствует Доброго Человека со страстной почтительностью: «”Господин, добро пожаловать”, сложив руки и склонив голову перед ним. [3] Все - брат, сестра, премянники и племянницы, сыновья, дочери и зятья, все подтвердили, что они добрые верующие, и в той или иной степени стали агентами подпольной Церкви. Племянники Уго сделались проводниками подпольщиков от Савердена, в низовьях графства Фуа, до высокогорной долины Арьежа, Тараскона и Акса; Гильельма/Гильемона, совсем юная внебрачная дочь Пейре, со своим молодым мужем д’Эн Каррамат, как и ее сводный брат Арнот Отье, были связными для тех, кто хотел увидеться с их отцом, Старшим Пейре из Акса – или любым другим Добрым Человеком. В Аксе, Тарасконе, Лордате, дома членов семьи Отье служили для подпольщиков надежными и гостеприимными убежищами. Для верующих это были места, где всегда можно было установить контакт с Добрыми Людьми.

Клан Отье представлял собой круг чрезвычайно ревностных верующих, использовавших любую возможность, чтобы побыть рядом со своими Добрыми Людьми. Жерот де Роде вспоминает такие особенные семейные собрания, например, в доме Раймонда Отье в Аксе[4]. Прежде всего, это несколько женщин, среди которых Старший встречает свою жену, которую он оставил «ради Бога и Евангелия»: Азалаис Отье сидит у ног своих мужа и сына, вместе со своей дочерью Монтаной и Гильемоной, юной внебрачной дочерью Пейре. Все трое «слушали слова и проповеди еретиков Пейре и Жаума Отье, а потом поклонились им означенным способом». Мы узнаем за этим деревянным языком нотариуса Инквизиции, записывающего показания подозреваемого, ритуальное приветствие melhorier; и это позволяет нам вообразить даму Азалаис Отье и дочерей Пейре, добрых верующих, трижды простирающихся перед обоими Добрыми Людьми – которые были для них также мужем или отцом, сыном или братом – и трижды просящих их благословения и благословения Божьего. И мы можем представить Добрых Людей, благословляющих их, после того, как проповедовали для них – для бывшей жены, матери, дочерей, сестер. В другой раз, снова у Раймонда Отье, племянник из Тараскона видит своих кузенов, Жоана и Арнота, которые принесли рыбу своим отцу и брату Жауму, Добрым Людям, и ели вместе с ними, за их столом. Двое Добрых Людей и двое верующих, отец и трое сыновей. Племянник из Тараскона без особой надежды попытался уверить инквизитора в том, что он не участвовал в этой семейной трапезе, но «вышел из означенного дома, оставив там всех означенных лиц…»

Многие другие люди вспоминают аналогичные сцены, когда дети Старшего – Жоан, Арнот, Гайларда, Гильемона, навещают своего отца в Аксе и Тарасконе, слушают проповеди, просят его благословения – но также приносят ему соленую форель, приводят к нему верующих или обеспечивают его безопасность[5]. По-видимому, наиболее втянутым в это дело был Арнот Отье, который постоянно проявляет активность и вовлеченность. Это в его доме, который он нанимал в Аксе, юный Пейре Изаура из Ларната в полном замешательстве ищет Доброго Человека для своего умирающего брата: и Арнот Отье, утешив его и дав ему попить и поесть, приводит его к городским воротам, где устраивает встречу с Добрым Человеком Амиелем из Перль[6]. Для семьи Отье катаризм без сомнения был семейным делом.

Мы видим даже, что племянник доминиканец – брат Раймонд де Роде – ставит семейное дело, то есть дело ереси, выше своего ордена. Очевидно, что Пейре Отье безраздельно рассчитывает на поддержку своей семьи. Рассказывая верующей, не без некоторого удовольствия, о поддержке, на которую от может рассчитывать в Сабартес, Добрый Человек упоминает и о сведениях, поступающих даже из монастыря в Памье, благодаря юному доминиканцу, всегда готовому известить его о любых опасностях, грозящих подпольщикам. И он рассказывает также свою версию истории с настоящим/фальшивым бегином, замечая, что именно ему, Старшему, брат Раймонд послал предостерегающее письмо – чтобы он опасался этого Гийома Денжана, который на самом деле предатель[7].

Сестра Пейре, Раймонда де Роде – мать юного доминиканца – очень активная верующая. Известно, что «из любви к своему брату», Пейре, она вырастила и воспитала, во время его путешествия в Ломбардию, юную Гильельму/Гильемону. Теперь она всем сердцем отдалась делу привлечения новых верующих к своим братьям, защищая их веру теми аргументами, которые казались ей наиболее приемлемыми в каждом отдельном случае, как это было с юной Гильельмой Гарсен из Акса. В воскресенье, во время прогулки, дама «спросила ее, хочет ли она узнать дорогу, на которой можно спасти свою душу и придти в рай». Молодая девушка, конечно же, сказала, что да, очень хочет.

 

Тогда означенная Раймонда заговорила с ней о Добрых Людях, то есть о тех, кого называют еретиками, и сказала ей, что они следуют дорогой Бога и апостолов, что их вера истинная, и она сама в них верит, что они знают средство спасения и имеют власть спасть души. Они говорят, что они – Церковь Божья, живут в большом воздержании и не лгут…[8]

 

Через несколько дней Раймонда де Роде привела юную Гильельму к Добрым Людям, в дом своего брата Раймонда Отье, а потом к даме Себелии Бэйль, откуда подпольщики могли легко добраться с проводниками в Монтайю.

Кажется, что со времени своего вдовства бывшая жена нотариуса из Тараскона часто жила в родном городе Аксе. Именно там, в доме своего брата Раймонда Отье, во время Великого Поста 1303 или 1304 года Раймонда де Роде слегла от болезни, от которой уже не оправилась. Ее сын Гийом де Роде, нотариус Тараскона, придя навестить мать, встретил там своих дядьев Пейре и Гийома, Добрых Людей. Он пытался убедить инквизитора, что вовсе не участвовал в consolament своей матери, а только услышал обо всем позже, из уст самого Пейре Отье[9]. Раймонд Отье, который позже сообщает подробности, признается, что участвовал в последнем таинстве своей сестры Раймонды, в обществе своей жены Эксклармонды, золовки Гайларды Отье и служанки умирающей по имени Мегассоль; но он уверяет, что сестре уделял утешение только его брат Добрый Человек Гийом[10]. Это было в полночь. Больная «вложила сложенные руки в руки» своего брата, Доброго Человека. И он – Пейре или Гийом, не столь важно – спросил сестру, «хочет ли она быть принятой и умереть в его вере, и она ответила, что да».

 

Тогда означенный еретик сказал означенной больной: Ты должна простить всем людям, и я прощу тебе и отпущу все твои грехи от имени Бога, потому что я имею всю власть это сделать.

 

Так почила в мире Раймонда де Роде, как и некоторые другие члены клана Отье, которым это удалось. Она достигла хорошего конца, спасла свою душу на руках Добрых Людей, которые были также и руками ее братьев.

 

Церковь богатых и знатных?

 

Почти сразу же, вместе с братьями и детьми, вокруг прибывших начали собираться друзья: старые личные приятели обоих экс-нотариусов, а ныне служителей Церкви - по крайней мере, те из них, которые были de la entendensa, устремлены к Добру. В Меренах и Аксе, в Тарасконе и Ларнате, в Люзенаке, в Кийе, в Жюнаке, в Рабате, в Лордате, в Кассу, в городах долины, деревнях и хуторах на карнизах принимали и укрывали подпольщиков - в отдельной комнате, в подвале, в погребе, в голубятне, на сеновале, в пристройке, в амбаре. Юношей и мальчиков в семье посылали служить им проводниками - а иногда их охраняли даже вооруженные рыцари. Пейре Отье полностью мог рассчитывать на десятки дружеских домов. Знатные и именитые люди не отвернулись от его дела. От Байяртов из Тараскона до Барра из Акса, лучшие рассказчики о ереси из графской интеллигенции, которым было и так многое известно, готовы были слушать подпольщиков и поддерживать их - и даже, как мы видим в истории с бегином, кое-кто из знати готов был защищать их мечом.

Общество верующих графства Фуа, по-видимому, было более именитым, и даже знатным, чем то, которое окружало Добрых Людей в сенешальствах Каркассона и Тулузы, где элита в большинстве своем уже присоединилась к королю и Церкви. Кстати, состав самой команды Добрых Людей прекрасно отражает соотношение местной катарской интеллигенции: среди шести Добрых Людей, бывших родом из Сабартес, было трое Отье и Понс Бэйль, принадлежащие к нотариальному роду, можно сказать, к судейским, один представитель аутентичной мелкой графской аристократии - Амиель д’Отрив, называемый Амиелем из Перль; и один человек из народа, крестьянин с плато д’Айю, ткач Андрю Тавернье, называемый Андрю из Праде. Мы увидим, что Добрые Люди, происходящие из других окситанских регионов, преимущественно принадлежат к миру мелких ремесленников и крестьян. Добрые верующие из Сабартес, как и их Добрые Люди, конечно, представляли все общественные классы, но среди них явно превалировала большая часть именитых людей - хотя мы вряд ли узнаем когда-либо в какой именно пропорции.

  Мы располагаем прекрасным свидетельством о «знатном» характере общества, поддерживающего подпольщиков в Сабартес, поскольку оно происходит из личных доверительных бесед Пейре Отье. В 1302 или 1303 годах Добрый Человек проповедовал свою веру Себелии Пейре, жене богатого скотовода из Арка, в Разес, однако урожденной Гузи, из Ларката, в Сабартес. Желая убедить ее в абсолютной респектабельности своей Церкви, поскольку она, видать, была очень чувствительна к такого рода аргументации, он развернул для нее целый список своих именитых верующих в Сабартес - целые семьи, которые были ей хорошо известны, по крайней мере, по их репутации. Через двадцать с лишним лет Себелия Пейре вспоминает все это перед инквизитором Жаком Фурнье, которому она повторяет все сказанное ей почти дословно, хотя ее речь несет на себе несомненный отпечаток злобы по отношению к Добрым Людям ее молодости[11].

Среди верных, наличием которых гордился Добрый Человек Пейре, прежде всего был назван приходской священник Монтайю, Пейре Клерг, и вся его семья: «красивый и богатый дом», который отовсюду был виден на этом высокогорье. К этому священнику Добрые Люди могли войти в любое время, отодвинув доску в заборе в условленном месте, и он не боялся служить мессу после общения с ними. Других добрых верующих в этом списке мы уже неоднократно встречали ранее, и откровения Себелии Пейре инквизитору не очень нас удивляют. Это Гийом Байярт из Тараскона, «могущественный человек и хороший клерк», который обеспечивал Добрым Людям все возможные укрытия в городе; его жена Лорда и две ее дочери, очень благочестивые, особенно младшая. Также дама Раймонда де Люзенак и двое ее сыновей, клерки и дворяне Гийом Бернат и Пейре. Также нотариус Пейре де Гальяк из Тараскона и нотариус Каильо - брат красавицы Монеты. Короче говоря, были перечислены все именитые люди Сабартес, Кароль и Мерен, до самого Жюнака, начиная со всех Отье и де Роде - «за исключением идиота по имени Пейре де Роде, которым они не решались гордиться», - уточняла свидетельница, но включала в этот список племянника-доминиканца. Не говоря уже о сеньорах де Жюнак, де Нио, Бертране де Перль, Раймонде де Верден и некоторых других. Таковы были, с точки зрения самого Пейре Отье, его друзья и верные - можно сказать, «лично преданные».

Пейре Отье, однако, не упоминает вместе с «могущественным» Гийомом Байяртом, кастеляном Тараскона, не менее могущественного Симона Барра, кастеляна Акса, Юссона и Монреаля. Включал ли он его в список «лучших и наиболее могущественных людей из Акса, которые были верующими и друзьями (Добрых Людей)»? Напомним, что этот значительный персонаж, взбешенный невыплатой долга, несмотря на продажу коров в 1296 году, подал жалобу против беглого нотариуса самому графу де Фуа. Может быть, он питал определенную неприязнь после всего этого к еретикам и ереси? Однако, следует предположить, что выплата долгов была урегулирована как можно скорее, потому что многие точные свидетельства указывают на то, что Симон Барра был верующим возвратившихся Добрых Людей: мы даже видим, что он передает значительную сумму в восемдесят два мелких турских ливра в долг на шесть месяцев Пейре де Гальяку-старшему из Тараскона, «из любви к Богу… и доброй вере, которую проповедует Гийом Отье» [12]. Кроме того, нам известно, что Пейре Отье, после своего возвращения, отдал шестьдесят су Арноту Кароту из Акса, за которые тот поручился, чтобы одолжить их для путешествия Пейре в Ломбардию. Вся эта сумма, до последнего су, была отсчитана самим Добрым Человеком в погребе дома Раймонда и Эксклармонды Отье, в руки Пейре Карота, брата Арнота. Наличные деньги были взяты у банкира Узальгюйе в Тулузе - но Пейре Карот поссорился со своим братом Арнотом, потому что последний, хотя и добрый верующий, отказался оставить ему десять су в качестве комиссионных[13].

Пейре Отье, бывший нотариус, ставший святым человеком, старался уладить все дела с долгами так быстро, как только мог - естественно, из честности: Добрый Христианин не может присваивать чужого имущества; но также и заботясь о том, чтобы ничто не могло омрачить образ его Церкви. Как можно упрекать Римских клириков за то, что они обогащаются за счет народа, если он сам не мог быть свободен от подобных подозрений. И даже Себелия Пейре, несмотря на всю злобность своих комментариев инквизитору, передает прекрасный христианский пример, который Старший приводил по поводу богатых - тех богатых, о которых в Евангелии сказано, что им труднее найти дорогу в Царство Божие, чем крупному животному, верблюду или мулу, пройти в игольное ушко. Среди своих добрых верующих из Сабартес Пейре Отье особое место уделил некоему «Амиелю Буану, из Буана, который, поскольку был богатым и боялся утратить свое богатство, не осмеливался принимать у себя Добрых Людей, а приходил навещать их к своей сестре, Менгарде Алиберт, в Квие». И Добрый Человек, который сам был «могущественным», богатым и именитым, и оставил все, чтобы «отдаться Богу и Евангелию», добавил:

 

Видите, что делает богатство в этом мире. Этот человек любит нас, но из страха утратить свое богатство, не осмеливается принимать нас в своем доме. Но Менгарда, она воистину добрая, ибо она не боится утратить свое имущество и принимает нас…[14]

 

Вера хижин

 

Однако все это, возможно, зависит от точки зрения. У нас есть семнадцать показаний перед Жоффре д’Абли – и это все показания людей именитых: и мы смотрим на ситуацию через фильтр их памяти, которая, разумеется, в основном хранила контекст, связанный с их кастой. Потому, быть может, мы переоцениваем вес богатых и знатных в обществе верующих в Сабартес. Быть может, если бы у нас сохранились вынужденные признания жителей Монтайю 1309 года, то они осветили бы ситуацию совершенно иначе. В любом случае, один факт того, что инквизитор счел необходимым арестовать все взрослое население «окситанской деревни» - и нескольких других – даже если архивы исчезли, сам по себе достаточен, чтобы продемонстрировать реальность народного катаризма в Сабартес в первое десятилетие XIV века. Кроме того, документы процессов – поздние, но по счастью, сохранившиеся – Жака Фурнье, относящиеся к 1320-1325 годам, дают множество доказательств, что этот народный катаризм был еще жив даже через десять или пятнадцать лет после уничтожения Добрых Людей.

О Монтайю до 1310 года, как и о ситуации в деревнях в Сабартес во времена реконкисты братьев Отье, нам известны только крохи информации. Удивительно и то, что Добрый Человек Пейре практически никогда не проповедовал в земле д’Айю. По всей видимости, это было пастырской задачей его брата Гийома и Андрю из Праде, которым поручили заботу о душах на высокогорье. Там оба Добрых Человека имели особые привязанности. Гийом Отье, согласно его золовке Эксклармонде, свидетельствовавшей перед Жаком Фурнье, с удовольствием отмечал, что «в Монтайю практически не было людей, которых им (Добрым Людям) доводилось опасаться, за исключением Арнота Лизье; и что если бы не этот Арнот, он сам, Добрый Человек Гийом, мог бы открыто показываться на деревенской площади» [15].

Присутствие Пейре Отье упоминается только однажды неподалеку от земли д’Айю, в долине Аску, под ущельем Пальере, ведущему в Доннезан. Одной августовской ночью его принимают у гостеприимного очага Жоана Амиеля и его матери Риксенды. За ними подглядывает настырный сосед, который даже отодвигает доску в крыше, чтобы лучше видеть и слышать[16]. Добрый человек был одет в плащ с синим капюшоном, как и сопровождавший его мужчина[17]. Пейре Отье очень куртуазно говорит с хозяйкой дома, хвалит хлеб, который она испекла, и рыбу, которую она поджарила. С соседом, который пришел чуть позже, неким Гийомом из Аску, бывший нотариус (или его проводник?), говорил с непринужденным юмором такими колоритными окситанскими фразами, которые нотариус Инквизиции едва переводил на свою латынь: «Es tinhos e eissaurelhat (вот паршивый плюгавец), этим вечером tot m’a enbanassat (он по сути поддел меня на рога)». После чего он повел разговор о приходских церквях Акса, Соржеата и Аску,  позволив себе бросить несколько обвинений против попов: «потому как священники Акса, как, впрочем, и все остальные, не уделяют просвещения (своим прихожанам), как должно, а гонят их пастись палкой…»

Тайное эхо разговоров в горной деревне, с верующими крестьянами, с которыми бывший нотариус и представитель интеллигенции Сабартес чувствует себя так же непринужденно, как и с придворными графа или буржуа из Акса или Тараскона.

Раймонд Изаура, сын хорошей семьи из Ларната и преданный проводник еретиков, фигурирует среди семнадцати людей, дававших показания перед Жоффре д’Абли. Среди верующих, с которыми он посменно сопровождал Добрых Людей, Раймонд упоминает бедного ткача из Монтайю, Эн Маури[18] - который однажды в воскресенье, среди бела дня, не побоялся сопровождать Пейре Раймонда из Сен-Папуль до Ларната, а сам Раймонд потом проводил его в Жюнак. Тот же юный Изаура, разыскивая Добрых Людей, чтобы они дали утешение больному из его деревни, поднимался для этого в Монтайю и шел к Маури или к Белотам, где те обычно прятались.[19] Маури и Белоты из Монтайю - это скромные деревенские семьи, которые через двадцать с лишним лет являлись для епископа и инквизитора Памье последними великими свидетелями ереси. Нельзя, кстати, не заметить, что некоторое количество добрых верующих, упомянутых юным Раймондом Изаура в его показаниях 1308 года перед инквизитором Каркассона, встречается впоследствии, через десять или пятнадцать лет, среди его товарищей в изгнании, за Пиренеями, между Льейда и Валенсией, вместе с Гийомом Белибастом, одним из последних Добрых Людей. Например, кузнец из Тараскона, Бернат Сервель и его жена Эсперта; или великий пастух Пейре Маури, сын Эн Маури из Монтайю; или Бланка и Раймонда Марти, дочери главного кузнеца из Жюнака[20]…

Гильельма Гарсен, молодая девушка, привлеченная Раймондой де Роде к вере Добрых Людей - хотя, кстати, ее отец, брат и сестра тоже были добрыми верующими - тоже упоминает достаточно большое количество верующих в городе Аксе. «Лучшие и могущественные люди города», как говаривал Пейре Отье, но также и простые имена, социальную принадлежность которых определить довольно трудно. У доброй Себелии Бэйль, разведенной жены нотариуса, принимавшей у себя Добрых Людей и готовившей для них еду, появлялись Буррели, Арноты, все братья Матей и их жены, вся семья Гомберт, Бернат Аркье, Раймонда Жофр, Росса Амиель, Гайларда Гоберт, Гильельма Каравессас и Раймонда Денжан…

В городе Тараскон нам тоже известны имена безликих верующих - я хочу сказать, что мы ничего не знаем о них, кроме имен. Среди этих призрачных верных выделяется одна фигура - Арнот Пикье. Он был довольно убежденный и ревностный верующий, его часто упоминают, и он сам отвечал на вопросы инквизитора. Он принимал и провожал Добрых Людей, его первая жена умерла, получив утешение. Показания называют его piscator: рыбак по профессии, возможно, торговец рыбой. Он сам ловил в Арьеже форель, и вместе с гусиным пухом поставлял ее в Квие, к Гийому д’Ареа[21]. Однажды, в 1302 году, он пришел в Акс, в надежде встретить Пейре Отье (очевидно, он знал, что его можно там встретить в то время) у Гильельмы Гарсен. Он хотел поговорить с Добрым Человеком, спрашивая его совета, как бывшего нотариуса по деловым вопросам:

 

Он говорил, что у него было дело (cаusam) в Нарбонне, и он спрашивал (Пейре Отье), не знает ли тот кого-нибудь в Нарбонне, какого-нибудь сведущего человека (или эксперта?) из его друзей, который бы мог посоветовать ему, что делать.[22]

 

По всей видимости, дело здесь было не в набожности. Арнот Пикье, рыбак и торговец рыбой из Тараскона, имел тяжбу в Нарбонне - довольно далеко от Сабартес. Можно выдвинуть гипотезу, что эта тяжба была связана с торговлей морской рыбой, которую солили и продавали в лавках города, и эта торговля увеличивала благосостояние и укрепляла социальное положение piscatorа. Обратим внимание на тот факт, что Пейре Отье в его глазах сохранял престиж опытного юриста, а окружавшая его аура святого только удваивала этот престиж.

Таким образом, среди верных Добрых Людей мы встречаем и весь его семейный клан, и интеллигенцию Сабартес, и нотариальные роды, и графских служащих, судейских и аристократов - Ларнатов и де Рабат - и даже священников и викариев. Но там были также ремесленники и купцы из городов и крестьяне с гор. Там были старики и подростки, мужчины и женщины. Все это общество, для которого совершенно не характерны были ни отсталость, ни пессимизм, на переломе XIV столетия вовсе не собиралось отказываться от веры своих отцов - веры Пейре Отье. Они ринулись на призыв Добрых Людей из Акса, тем более, что настало время, когда Инквизиция, казалось, уснула…

 

Арьежская общительность

 

Между ними всеми, верующими и Добрыми Людьми, царила теплая дружеская атмосфера, усиленная соучастием, радостная, несмотря на опасности, и преодолевающая классовые перегородки.

Бернат Марти из Жюнака вспоминает перед Жаком Фурнье, сколько верующих в те годы приходили в Рабат и передавали вместе с новостями о подпольщиках привет его брату Арноту - такому доброму верующему, что вскоре он сам крестится и станет Добрым Человеком. Происходя из зажиточной семьи (его отец - главный кузнец), Бернат Марти в то время был всего лишь молодым пастухом. Но к нему обращаются именитые дамы и знатные господа, почти все аристократы, принадлежащие к сеньоральному клану - особенно На Миракля Ассалит, На Матена ден Пужальс, На Онорс, все братья де Кастель и их сестра На Жентильс, и даже Оже де Рабат. Бернат Марти цитирует инквизитору практически все, что они ему говорили. Прежде всего, они передавали привет Арноту: «Пусть Бог пошлет Арноту здоровья и всех благ, а также всем тем, кто желает нам добра! Пусть Бог пошлет ему удачу, как и тебе! Пусть Бог пошлет вам радость, Арноту и тебе! Удачи Арноту и тебе, и всем тем, кто нас любит! Пусть Бог пошлет всех благ Арноту, нашему самому большому другу!» Еще более подробно они говорили о приходе Добрых Людей: «Когда придут эти добрые люди, какая настанет радость и счастье! Будет так хорошо, если Бог так захочет! Когда придут эти добрые люди, это понравится Богу, и будет счастье и удача!» [23]…

Такой же искренней, теплой и спонтанной кажется нам сегодня реакция рыцаря Бертрана де Тэ из Памье, когда на ярмарке в Сан-Антонен в 1300 или 1301 году он понял, что девушка-подросток с выговором как в Сабартес, которую он встретил вместе с ее кузиной, Маргаридой Изаура из Ларната, впоследствии его женой, ни кто иная, как внебрачная дочь Пейре Отье, Доброго Человека. Об этой сцене инквизитору рассказывает сама бывшая маленькая Гильельма или Гильемона[24].

 

Мессир Бертран пришел и спросил Маргариду: «Эта молодая девушка, она с твоей родины, из Сабартес?» Маргарида ответила, что да, что я живу в Тарасконе у Раймонды де Роде, и что я - дочь Пейре Отье из Акса. При этих словах мессир Бертран положил руку мне на голову, и сказал, что очень меня любит, потому что я - дочь Пейре Отье, а он прекрасный человек…

 

Мы знаем, что мессир Бертран де Тэ, сын фаидита из Разес, изгнанный в католическое Памье, любил услаждать свой слух coblas, антиклерикальными куплетами трубадура Пейре Карденаля, которые читал рыцарь Сайссет[25]. Но тогда этот почитатель Добрых Людей, приласкав дочь Пейре Отье, постарался угостить ее; а через год или два, выказав отеческий интерес, женил на ней своего племянника, Гийома Каррамата. Он даже предложил молодой паре поселиться рядом с ним в Памье, предлагал им дом и средства для жизни. Такой сильной видится нам его ностальгия по обществу Добрых Людей, такой трогательной его забота и жажда иметь подле себя, хотя бы в лице его дочери, часть бытия человека, перед которым он благоговел, Старшего Пейре из Акса...

В самом Сабартес, в те годы реконкисты, верующие демонстрировали чрезвычайную заботу о своих Добрых Людях; навещая тайно их убежища или провожая их к надежным друзьям, они старались приносить им разные подарки: яблоки, мед, рыбу, вино. Очень быстро, от Жюнака до Мерен, образовалась сеть тайных укрытий. Изучая свидетельство Пейре де Люзенака, мы можем видеть яркий пример постепенного установления доверительных отношений в этой подпольной сети. Интересно, что здесь, в этих показаниях нет ни противоречий, ни лукавства, но вся его речь льется непринужденно и даже с некоторым самолюбованием, поскольку исходит от человека, который полностью перешел на сторону Инквизиции.

Был конец июня 1300 года. Пейре де Люзенак, часто бывавший у нотариусов из Акса перед их исчезновением, видится с ними и после их возвращения. Сначала он встречает их в Тулузе, потом в Тарасконе, у Гийома де Роде. В тот вечер он пришел в Акс, к их брату Раймонду. После ужина Эксклармонда Отье отводит его в погреб возле дома. Там он встречает Добрых Людей Пейре и Гийома, которых обслуживает юный Жаум, сын Пейре - «который тогда, насколько я помню, еще не был еретиком», уточняет Пейре де Люзенак. После обмена куртуазными приветствиями, Пейре Отье просит молодого посетителя найти им место, где они могли бы остановиться на день по дороге из Акса в Тараскон, в районе Лордата. Добрый Человек замечает ему, что для него короткой летней ночи будет мало, чтобы добраться из Акса в Тараскон пешком, и ему нужно где-нибудь передохнуть…

Через два месяца, в конце августа, когда у Раймонда Отье происходит еще одно свидание между упомянутыми персонажами, Пейре де Люзенак, наконец, дает им ответ: подпольщики могут передохнуть в маленьком домике Риксенды, молодой женщины родом из пиренейского графства де Палларс - которую он называл запросто Пальяреса, а иногда даже Каталанкой. Она была служанкой в его семье, преимущественно в услужении у дамы де Люзенак, и одновременно любовницей старшего сына в семье, дворянина Гийома, в связи с чем некоторые называли ее Пальяреса де Люзенак. У молодой женщины был маленький домик, расположенный внизу деревни Люзенак, на берегу реки Арьеж.

Под конец сентября того же года, опять-таки у своего брата Раймонда Отье, Добрый Человек Пейре спросил у Пейре де Люзенака, может ли он рассчитывать на обещанное укрытие. Условились о встрече в одну из ночей на мосту Перль, чуть выше Люзенака. Тем же вечером студент встретился с любовницей своего брата и проинструктировал ее с некоторым высокомерием. Он сказал ей, чтобы она не ложилась спать и ждала, потому что ночью с ним придут двое мужчин, которые будут ночевать у нее в доме. Возможно, им понадобятся ее услуги, и чтобы она прежде всего не гасила огонь в очаге. Молодая женщина встревожилась. Она сказала, что боится оставаться одна с неизвестными людьми. Пейре де Люзенак успокоил ее: «Не бойся, они тебя не тронут». Возможно, эти слова и послужили тому, что Пальяреса тут же соглашается: мы знаем из других свидетельств, что она стала очень преданной верующей Добрых Людей.

В сумерках молодой человек один пришел на мост Перль, вооруженный мечом. Он ждал. Ночью трое мужчин приблизились к нему. Это был Раймонд Отье, сопровождавший своего брата Пейре и племянника Жаума. Пейре де Люзенак замечает, что сын Пейре Отье «на то время совсем недавно уже стал еретиком», поэтому Добрых Людей было двое. Раймонд Отье вернулся в Акс, а Пейре де Люзенак проводил Добрых Людей до Люзенака. Он привел их в дом Риксенды Пальяресы, хорошо закрыл двери, обогрелся у огня и расстался с ними. Студент вернулся к своей семье, а двое Добрых Людей пошли спать на своем ложе в маленьком доме. Рано утром, Пейре де Люзенак поспешил вернуться к ним.

 

На следующий день, в первом часу, я вернулся к ним, и мы вместе ели форель, которую они принесли из Акса. Означенная Пальяреса не ела с нами, но в пристройке к дому. В начале трапезы Пейре Отье взял буханку хлеба и, стоя, держа этот хлеб на салфетках, которые положил себе на плечо, начал говорить над ним Pater Noster, а потом сказал еще раз, но тихо, как бы сквозь зубы. Затем он разрезал этот хлеб своим ножом, и положил его куски на столе вначале перед собой, а потом и перед каждым из нас. Он сказал мне тогда, что называют его хлебом Святой Молитвы.

 

Впервые мы видим, как Пейре Отье, Старший Пейре из Акса, благословляет хлеб - так, как учила его Церковь, перед каждой трапезой, в память Тайной Вечери. Конечно, об этом есть много других свидетельств. Согласно ритуалу, хлеб благословлял старший по возрасту из Добрых Людей. Потом хлеб разделяли между всеми гостями, вначале предлагая его тем, кто раньше вступил в Церковь или стал верующим. В то утро Пейре разрезал хлеб, положив первый кусок перед собой, затем перед своим сыном Жаумом, недавно крещенным, и наконец, перед верующим Пейре де Люзенаком.

Затем Добрый Человек Жаум накрыл на стол, расставляя блюда и миски - и каждый раз ритуально произнося Benedicite. Эту фразу произносили всякий раз, когда начинали пить или есть. При такой ритуализированной трапезе, чтобы положить свой кусок благословленного хлеба, каждый гость должен был иметь салфетку, предположительно белую, а Добрые Люди имели обычно такие салфетки в своих котомках. Под конец трапезы, Пейре Отье впервые предложил Пейре де Люзенаку, новому верующему, совершить перед ним и его сыном melhorier.

Эта несомненная человеческая теплота царила между теми, кто делил доверие и тайну - очень важную тайну, тайну Божьего Спасения и Церкви - как они делили хлеб. Хотя даже и здесь, среди них, фактически мог быть возможный доносчик, типа Пейре де Люзенака. Первыми посредниками, устанавливавшими контакты для Добрых Людей, были их родные и близкие, старавшиеся укрепить тесные личные связи и тем самым усилить деятельность подпольной сети. И эта странная для нас ритуализированная практика у очагов укрывавших их верующих, была для этой Церкви без храмов, без золотых риз, без драгоценных камней и сверкающих распятий, Церкви без литургических песнопений, курений ладана и священных мистерий, для Церкви Пейре Отье, единственной возможностью проявить свое величие, основанное на незначительной дистанции между пастырями и верными, - дистанции, которая все же утверждала ее божественный характер.

---

[1] Раймонд Отье. G.A. Pal. 117.

[2] Гийом де Роде. G.A. Pal. 141.

[3] Сulpa Аструги Уго, осужденной на Мур Бернардом Ги. Limb. 221.

[4] Жерот де Роде. G.A. Pal. 94-95.

[5] Бланка де Роде. G.A. Pal. 218-219.

[6] Пейре Изаура. G.A. Pal. 298-301.

[7] Себелия Пейре. J.F. 581-582.

[8] Гильельма Гарсен. G.A. Pal. 180-181.

[9] Гийом де Роде. G.A. Pal. 146-149.

[10] Раймонд Отье. G.A. Pal. 126-127.

[11] Себелия Пейре. J.F. 579, 584, 585.

[12] Пейре де Гальяк. J.F. 375.

[13] Эксклармонда Отье. J.F. 373; Раймонд Отье. J.F. 374.

[14] Себелия Пейре. J.F. 584.

[15] Эксклармонда Отье. J.F. 373.

[16] Это был Раймонд Сикре, который потом давал показания перед Жаком Фурнье, J.F. 728-729.

[17] Мы не знаем, кто это был; но, скорее всего, это проводник, а не Добрый Человек, потому что он говорит как знаток сыров, которым угощали за столом – никто из Добрых Людей к ним бы не притронулся.

[18] Раймонд Изаура не называет нам его имени, но по уважительному обращению Эн становится ясно, что он говорит о главе семьи - то есть, Раймонде Маури, ткаче, а не об одном из его сыновей.

[19] Раймонд Изаура. G.A. Pal. 268-269, 274-275, 278-279 и т.д.

[20] О судьбе всех этих людей, особенно Пейре Маури, рассказывается в моей книге: Сарацинские города. Правдивый роман о Пейре Маури из Монтайю (1311-1324), L’Hydre, 2003.

[21] Арнот Пикье. G.A. Pal. 166-167.

[22] Арнот Пикье. G.A. Pal. 170-171.

[23] Бернат Марти из Жюнак. J.F. 1150-1152.

[24] Гильельма Каррамат против Бертрана де Тэ. J.F. 1181-1182.

[25] См. глава 5.