![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
credentes6
ОТБЫТИЕ
Давая показания перед инквизитором, Пейре де Люзенак уточнил: когда Пейре Отье впервые заговорил с ним о ереси, ему было в тот год четырнадцать лет; и сразу же после этого нотариус из Акса вместе со своим братом Гийомом «покинули Сабартес, чтобы, как говорили, сделаться еретиками». Их отсутствие оказалось довольно длительным, поскольку, добавляет Пейре де Люзенак, прошло «почти четыре года[1]», когда слухи об их отбытии сменились однажды слухами об их возвращении.
Слухи об исчезновении
Отбытие, отсутствие и возвращение нотариусов из Акса в глазах многих их земляков были покрыты тайной, которая сама по себе вызывала слухи и комментарии. То есть, однажды двое нотариусов попросту исчезли - тайно покинули страну: «Все говорили, что Пейре Отье выехал[2].»
Пейре Отье. Кажется, что о его брате Гийоме говорят меньше, по крайней мере, его имя упоминается не так часто. Можно сказать, что когда инквизитор через двадцать с лишним лет вновь собирает сведения на эту тему, то именно Пейре Отье для него является главным ересиархом, ключевой фигурой времени. Когда мы анализируем показания, то видим, что допрашиваемые придерживаются четкой хронологии событий, говоря сначала об отбытии Пейре Отье в Ломбардию, потом о его возвращении, и наконец, о ересях, которые он исповедовал. Но правдоподобным выглядит то, что слухи в Сабартес, по крайней мере, те, которые удается хоть как-то реконструировать, объединяли двух братьев воедино. Разговоров на эту тему хватало, и гипотезы множились:
Одни говорили, что Пейре бежал по причине долгов, другие - что из-за проказы, а третьи - что из-за ереси [3].
Граф де Фуа наложил арест на их имущество, и это может означать, что настоящая причина их отбытия не была тайной для властей: они покинули страну подпольно и заслуживающим порицания образом. Но возможно, что к подобным действиям графскую власть склонила жалоба на неуплату долгов? Как минимум, могущественный Симон Барра имел много причин жаловаться. Однако более правдоподобной всё же выглядит версия, что сеньоральная власть должна была прибегнуть к подобному типу конфискации, поскольку возникло угрожающее подозрение еретической мотивации.
…в Аксе они не смогли найти означенного Пейре; и после того он больше не показывался открыто в Сабартес, но говорили, что он покинул страну. И впоследствии, его не видели больше публично в этих землях, пока его не арестовали как еретика. А в его доме в Аксе люди графа де Фуа, придя наложить арест, не обнаружили ничего [4].
Наверное, нельзя лучше описать тот захватывающий путь, на который ступил славный нотариус из Акса, уходя в Ломбардию: путь, ведущий в подполье, единственным выходом из которого через пятнадцать с лишним лет был арест и осуждение - трагическое и окончательное возвращение в публичный мир.
Практически ни одно из этих поздних свидетельств не указывает года отбытия братьев Отье; наоборот, чаще всего именно это отбытие является вехой, по которой равняют другие события, излагаемые перед инквизитором: «Это было то время, когда Пейре Отье уже ушел в Ломбардию…» Один Понс Ког из Тараскона, который дает показания перед инквизитором Памье в ноябре
Сбор средств
Итак, агенты графа нашли пустым дом Пейре Отье, когда пришли наложить арест на его имущество. Возможно, он продал всё перед тем, как исчезнуть, обналичил своё имущество, чтобы оплатить издержки долгого путешествия и проводников, а также, чтобы отдаться, как это пристало, телом и добром Церкви - и оставить как можно меньше того, на что можно было бы наложить арест. Думается, что он также оставил кое-какие деньги своей жене Азалаис, которая, очевидно, жила у одного из сыновей - Жоана или Арнота - имевшего собственный дом. Следует также предположить, что денег от продажи было недостаточно, потому что нотариус был вынужден еще брать в долг деньги у какого-то ростовщика из Акса, попросив своего друга, Арнота Карота - впоследствии известного как добрый верующий в еретиков - быть за него поручителем[6]. Больше подробностей мы знаем о продаже его стада коров.
Как все богатые люди тех мест - его брат Гийом, его шурин Гийом де Роде и другие - нотариус Пейре Отье кроме иных доходов, инвестировал средства в разведение скота и имел собственные стада. Мы не знаем, был ли он также владельцем, как и его брат Раймонд, одной из огромных отар овец, которых перегоняли с зимних на летние пастбища, и которые, давая молоко и сыры, мясо и шерсть, составляли основу пиренейской экономики. Он продал именно коров, возможно, потому, что крупный рогатый скот представлял исключительную рыночную ценность. Под конец сентября месяца - возможно, 1296 года - по вычислениям Понса Кога из Тараскона, благодаря которому мы знаем об этом деле - Пейре Отье собрал своё стадо и погнал его на продажу, на ярмарку на святого Михаила (29 сентября), в Тараскон. Перегон стада занял два дня пути, и не прошел незамеченным. Отныне вся высокогорная долина Арьежа знала, что Пейре Отье продает свое стадо на ярмарке в Тарасконе.
Симон Барра, кастелян Акса и Монреаля де Сос, заметил движение стад и намерения нотариуса, и решил воспользоваться этим, чтобы вернуть себе крупную сумму, которую он одолжил последнему. Потому, когда мы видим, что сразу же после исчезновения Пейре Отье начинают кружить слухи о невыплате долгов, мы видим, что они имели кое-какие основания. Потому что нотариус решил продать своих коров не для того, чтобы вернуть деньги Симону Барра, а для того, чтобы иметь возможность финансировать путешествие, которое он должен был вскорости совершить в Италию, а также, скорее всего, дополнить свое пожертвование доброго верующего, которое он давал Церкви. Потому, когда на ярмарочном поле Понс Ког, очевидно, местный горожанин, которого кастелян Акса сделал своим доверенным лицом, попросил его вернуть долг кастеляну, то нотариус уклонился. Он пообещал исполнить это на следующий день, тем более, что именно тогда коровы должны быть проданы, а потом сразу же исчез. Последний раз Понс Ког видел его поздним вечером, когда вместе с несколькими дюжими парнями ходил дозором, проверяя при свете луны, не зарится ли на его поле или сено кто-то из пастухов и скотоводов, пришедших на ярмарку. Пейре Отье был там, в квартале садов, немного за городом, в обществе своего зятя Арнота Тиссейра. Он стоял, опершись на палисадник и глядя в сторону Тараскона. Понс Ког и его помощники сначала встревожились, увидев двух мужчин, затем заметили, что те не вооружены и расслабились, и, наконец, узнали их. Они подошли к ним, чтобы перекинуться несколькими словами в ночной тиши. Оба нотариуса объяснили, что решили пройтись после слишком плотного ужина. Тарасконец вежливо пригласил их переночевать у его брата Берната. Нотариусы учтиво отклонили его предложение, говоря, что у них есть где ночевать.
На следущее утро, закончил Понс Ког, я стал разыскивать Пейре Отье, чтобы взять деньги, которые он должен был Симону Барра, но не мог его найти, и даже не мог найти никого, кто сказал бы мне, куда ушли Пейре и Арнот, хотя я расспрашивал многих людей из Акса. По этой причине, боясь, что меня обманули, я написал Симону Барра, который тогда был также кастеляном Уссона, что Пейре ушел таким вот образом. Симон тут же прибыл в Акс, где он тоже не мог найти означенного Пейре. С того времени тот больше не появлялся открыто в Сабартес, но говорили, что он покинул страну [7]…
Разумеется, Понс Ког совершенно справедливо счел, что его обманули, и по этой причине Симон Барра разыскивал нотариуса по всему Аксу. Пейре Отье, предназначил деньги от продажи стада на свое тайное путешествие, и не побоялся дать неправдивое обещание, чтобы иметь время исчезнуть. Следует понять, что формулируя это обещание, будущий добрый христианин сделал для себя оговорку отдать долги Симону Барра, когда это станет возможным (что он, без сомнения, сделал сразу же после своего возвращения). Но необходимость собрать средства для путешествия была тогда для Пейре Отье более насущной. Свидетельство Понса Кога позволяет нам, кстати, в какой-то степени уточнить момент отбытия: путешествие в Италию, скорее всего, началось через несколько дней после этой ярмарки на святого Михаила, то есть в первые дни октября 1296 года. Понс Ког, упоминая о присутствии Арнота Тиссейра рядом с Пейре Отье в Тарасконе, дает нам понять, до какой степени этот врач и нотариус из Лордата был замешан в историю таинственного исчезновения своего тестя. Потому что очевидно из Лордата - а не из Акса - Пейре начал свой путь в Ломбардию.
Уход Арнота Тиссейра?
По-видимому, стоит даже задать вопрос: а не участвовал ли сам Арнот в паломничестве в Ломбардию? Если верить Раймонду Вайссьеру, горожанину Акса, которого мы уже встречали с еретической книгой в руках - и который был осужден на Мур Жаком Фурнье в 1321 году - намерения обоих нотариусов пуститься в путь вовсе не были секретом: некоторые из добрых верующих Акса говорили об этом еще тогда, когда братья Отье открыто жили в Аксе. Например, Бернат Аркетейр говорил Раймонду прямо:
Бернат Аркетейр говорил мне… еще перед тем, как Пейре и Гийом Отье покинули Акс, чтобы уйти в Ломбардию, что они скоро покинут страну, и он считает, что если они уйдут, то Арнот Тиссейр уйдет вместе с ними [8]…
Бернат Аркетейр часто видел, как Пейре Отье приходил к своему зятю в Лордат и проводил у него два или три дня; и часто Арнот Тиссейр прилежно обучался у своего тестя в Аксе. Однажды он даже застал троих нотариусов, Арнота, Пейре и Гийома за чтением книги - явно еретической - в кабинете Отье в Аксе. Подобные связи между Арнотом Тиссейром и Пейре Отье вовсе нас не удивляют, если мы припомним их бурные дискуссии во время «теологических променадов». Кажется также, что Арнот Тиссейр был вполне в курсе планов тайного бегства в Италию до такой степени, что начинал думать о том, чтобы тоже присоединиться к этому, конечно же, в обществе своей жены Гильельмы Отье. Другая дочь Пейре, Матьюда, действительно совершила путешествие в Ломбардию вместе со своим мужем Пейре Жени, чтобы навестить своего отца и дядю. Мы знаем многих беглецов из-за ереси в итальянском убежище, которые придавали своему бегству семейный характер, увлекая за собой братьев, детей, кузенов, и даже соседей, которые следовали их еретическому выбору. В любом случае, Арнот Тиссейр, входящий в узкий круг доверенных лиц, знал все тайны великого отбытия; и стоит предположить, что главной причиной того, что он сам не ушел с ними, было состояние его здоровья.
Очень часто болевший на протяжении всей своей жизни, по свидетельству тех, кто знал его очень близко, до последнего кризиса, сразившего его в мае 1323 года в застенках инквизиторского Мура Аламанс, врач и нотариус из Лордата был очень серьезно болен за месяц до отбытия братьев Отье в Италию, то есть под конец лета 1296 года. Нам известно об этом эпизоде от очень осведомленного свидетеля: Пейре Беля, приходского священника Пеш де Лордат, долгом которого было каждый день посещать больного - если не сказать умирающего. Но священник заявил инквизитору, что предпочитал держаться в стороне от больного, из-за человека, который «не хотел его там видеть» и которого он уже тогда считал «ужасным еретиком», то есть, из-за Пейре Отье. Последний лично занялся своим зятем, сидел у его ложа и заботился о нем. Нотариусу из Акса помогал еще один «ужасный еретик», а именно Пейре Арнот де Капулет, бальи Лордата и Шатовердена, который, как уверял священник Пеш, «ушел вслед за Пейре Отье» [9].
Возможно, священник пытается здесь внушить инквизитору мысль о возможности тайного cоnsolament, соответствующим образом описывая сцену и расставляя участников: Арнот Тиссейр, получивший утешение ad mortem, из рук какого-нибудь тайного Доброго Человека, остался на попечении двух особо надёжных добрых верующих, что, в общем-то, не так уж невозможно. Но что нас интересует больше всего, так это хронологическая информация, сообщенная доносчиком. Получивший утешение или нет, Арнот Тиссейр, после трехдневного кризиса, несколько недель выздоравливал, пока окончательно не окреп. И спустя несколько дней после этого исцеления, «Пейре Отье и Пейре Арнота (де Капулета) больше не видели в стране». Потому можно представить себе, что, почти уже выздоровев, Арнот Тиссейр сопровождает своего тестя в Тараскон, на эту ярмарку на святого Михаила сентябрьского, откуда последний исчезает с глаз Понса Кога. Мы уже знаем, что тарасконский горожанин предупредил Симона Барра, но он больше не смог разыскать Пейре Отье даже в Аксе - и вынужден был смириться с его бегством. По всей видимости, настоящее отбытие произошло несколько дней спустя. Таким образом, на третий день ярмарки, Пейре Отье ушел из Тараскона, направившись, скорее всего, в Лордат, и сопровождаемый своим зятем, чтобы у него спрятаться и сделать последние приготовления (возможно, фактически получить деньги от продажи стада коров, потому что, как кажется, оба нотариуса вынуждены были уйти из Тараскона раньше времени из-за рвения Понса Кога). По крайней мере, это отмечает ректор Пеш, явно демонстрируя свое ненасытное любопытство по отношению к нотариусу из Лордата:
Через три дня после того, как все стали говорить, что Пейре ушел, я пошел к Арноту и… заглянув через маленькое окошко его кабинета, увидел, что там сидят Пейре Отье и означенный Арнот; Арнот сидел за рабочим столом, а Пейре сидел позади него… Увидев меня, Арнот спросил со страхом, что мне нужно; но я, напуганный присутствием этого Пейре, сказал ему, что ничего и удалился [10].
Это еще одно доказательство того, что Пейре Отье - и его брат Гийом - после того, как они открыто оставили свои дома в Аксе, ушли в Ломбардию из Лордата, из дома зятя Пейре - Арнота Тиссейра. Еще кое-какие подробности, слишком детальные, чтобы быть выдуманными, сообщает еще один местный священник, рассказывая, как Пейре Отье отдыхал у своего зятя в его доме в Лордате в присутствии других членов своей семьи и они сделали ему прощальный подарок из многочисленных сыров[11]. Известно также, что он оставил Арноту книгу. Это подтверждает впечатление дружеского заговора, существовавшего между тестем и зятем. Но ни Арноту Тиссейру, ни его жене Гильельме так и не пришлось совершить путешествие в Ломбардию. Но, конечно же, по просьбе двух еретических паломников, он занялся управлением имущества в интересах семейства Отье, очевидно стараясь вывести их состояние в тень. Так что, возможно, все эти встречи и долгие разговоры в Лордате летом 1296 года были посвящены вполне материальным вопросам.
Паломничество в Ломбардию
Хотя нет никаких свидетельств о присутствии Гийома Отье в момент великого отбытия, нет сомнений, что он отправился в путь вместе со своим братом Пейре. Здесь уже упоминалось о том, что личность Пейре Отье интересовала инквизиторов больше всего, и они предпочитали задавать вопросы именно о нем. Но хотя свидетели молчат об отбытии Гийома, они неоднозначно упоминают о его отсутствии, совпадающим с отсутствием Пейре, и особенно красноречивы, говоря о том, что через три или четыре года он вернулся в Сабартес как Добрый Человек одновременно с Пейре [12]. И к тому же, вряд ли Гийом Отье рискнул бы оставаться один в Аксе в подозрительной ситуации исчезновения своего старшего брата и ближайшего друга. Внимательное исследование ухода «по-английски» Отье показывает, что оба нотариуса делили все опасности этого приключения, расходы на путешествие - и, как впоследствии покажет их история, начавшая набирать обороты, фундаментальную мотивацию этого ухода.
Когда Пейре Отье отправился в итальянское убежище, ему, по подсчетам, было около пятидесяти лет. Его дни повернули от зрелости к старости, когда уже заканчивается период «расцвета сил», и приходит время подводить жизненные итоги и задумываться о душе. Он еще относительно молод и, без сомнения, в хорошей физической форме, чтобы предпринять такое долгое путешествие и открыть для себя новые перспективы, но и достаточно зрел, чтобы воспользоваться плодами своего жизненного опыта и поставить себе на службу свою исключительную мудрость. Все его дети, по-видимому, уже женаты или достигли соответствующего возраста - за исключением Гильельмы, его младшей внебрачной дочери, которую он решил, очевидно, доверить своей сестре Раймонде де Роде. А вот его брат Гийом, ставший товарищем его дорог и его выбора, явственно намного моложе, потому что он оставил двух совсем маленьких детей на попечении своей жены Гайларды. Предположительно, он подходил к четвертому десятку.
В отличие от Гийома, Пейре Отье оставил светскую жизнь с ее богатствами и чувственными удовольствиями в том возрасте, когда желания - в принципе - начинают угасать. Его жена Азалаис, которая вряд ли была намного моложе его, жила отныне как вдова, возможно, на доходы собственного имущества, оставшегося от ее семьи - на свое приданое? - и, скорее всего, у одного из своих сыновей. Но Гайларда Отье, урожденная Бенет, жена Гийома, должна была еще вырастить двух детей. И, по-видимому, можно предположить, что оба нотариуса, осознавая, что графские офицеры могут наложить арест на их имущество, должны были перед уходом оставить своим женам достаточно средств, чтобы те не жили в нищете.
Но Пейре, в свои энергичные пятьдесят, находился также в открытой публичной любовной связи с молодой вдовой из нотариального рода Сабартес, Монетой Раузи, которая была матерью двух его внебрачных детей. И возможно, он надеялся, что его возлюбленная, из сердечной склонности, отправится с ним в Ломбардию. Так, по крайней мере, дает нам понять верующая из Акса, Гильельма Гарсен, подруга Эксклармонды Отье, которая, по-видимому, была в курсе всех этих сложных взаимоотношений.
Она говорила, что слыхала, как означенные еретики, то есть Пейре и Гийом Отье, говорили, что эта Монета, которая была подругой или возлюбленной еретика Пейре Отье до того, как он стал еретиком, должна была уйти с означенным Пейре, когда он в первый раз покинул этот край; и когда эти еретики вернулись, она слышала от них, что эта Монета должна была якобы выехать и последовать за ними [13]…
Но, скорее всего, молодая женщина так не поступила. Хотя есть свидетельства, что она была хорошей верующей, она, кажется, не участвовала ни в путешествии в Италию, ни, как это легко предположить, в подпольной жизни, которую вел ее бывший возлюбленный, ставший Добрым Человеком. Однако, Пейре и Гийом Отье увели с собой в Ломбардию юного Бон Гийома, внебрачного сына Пейре, который во многих случаях служил им лучшим посланцем.
Так значит, они трое пустились в путь, трое Отье, к которым вскоре в итальянском убежище присоединились двое других членов семьи, Матьюда и ее муж? Нет никаких свидетельств о том, что кто-либо из троих законных сыновей Пейре Отье пытался совершить то же паломничество. Из них всех в этом периоде есть свидетельства только о Жауме Отье, наиболее ревностном верующем из своих братьев, который также представлял и наибольший интерес для инквизиторов, потому что он тоже стал Добрым Человеком. В момент отбытия из Сабартес своих отца, дяди и сводного брата, юный клерк жил в Кастельбо, у графского кастелляна, работая над отчетом, который тот должен был дать графу о своих счетах. Согласно викарию Вердена, он немедленно вернулся в Акс, где оставался на виду всего два месяца, пока тоже не исчез. Тот же свидетель заявляет относительно этого нового исчезновения, что весь Акс предполагал, что Жаум Отье тоже отправился в Ломбардию, а на самом деле, он попросту прятался в Лордате, у своего шурина Арнота Тиссейра, который «держал тогда двери и окна своего дома запертыми [14]». Возможно, молодой человек тогда просто лечился у своего шурина-врача, например, от свища в ноге - незаживающей язвы, о которой упоминается во многих свидетельствах и которая создавала ему проблемы всю жизнь[15]. Если Жаум скрылся - а он тогда еще был вне подозрений в ереси - то возможно, из-за того, что на нем могла лежать ответственность за признание Отье банкротом, в связи с чем графские власти наложили руку на его имущество. В связи с этим даже была выдвинута гипотеза, что Жаум мог быть старшим сыном Пейре, который, став клерком, был помощником своего отца и дяди.
Независимо от семьи Отье, многие свидетели упоминают также о четвертом путешественнике, который к ним присоединился. Это был Пейре Арнот де Капулет, бальи Арнота Гийома де Лордат, а потом дамы Эстевены де Шатоверден, которого мы уже встречали в Лордате, у ложа умирающего Арнота Тиссейра вместе с Пейре Отье. По свидетельству Фелипа де Ларната, когда Пейре и Гийом Отье вернулись, они подтвердили участие Пейре Арнота де Капулета в этой экспедиции, но заявили, что расстались со своим товарищем, когда прибыли в Ломбардию к месту назначения[16]. Участие в этом деле человека, близкого к даме де Шатоверден, не является случайным, поскольку известно, что она сама была достаточно ревностной верующей, чтобы попытаться, еще до ухода нотариусов из Акса, совершить собственную религиозную «вылазку» в поисках Добрых Людей. Особенный интерес представляет также то, что деверь дамы, Понс Арнот де Шатоверден, фаидит, живший уже много лет в Ломбардии, был для Пейре и Гийома Отье первым человеком, с которым они должны были встретиться в Италии - и который, как они рассчитывали, должен был направить их к укрытию, где находилась катарская иерархия в изгнании [17]. Очевидно, что Пейре Отье прекрасно знал, где и как встретить Понса Арнота де Шатоверден. Кроме того, никто больше из профессиональных проводников - по крайней мере, из тех, кого мы знаем, не участвовал в этом отбытии. Пейре Арнот, который уже ходил вместе с Понсом Арнотом де Шатоверден, должен был лично служить проводником обоих нотариусов и молодого человека.
Путешественники были именитыми персонами, собравшими солидные суммы на расходы, и вряд ли они шли пешком - как большинство путешественников того времени, пилигримы или пастухи - но ехали верхом. В конце концов, через несколько лет мы встречаем Добрых Людей, Пейре и Жаума Отье, то верхом на лошади, то в седле мула, на протяжении почти всей их бродячей жизни, в Тулузен или Разес. Представим себе, как четыре кавалера, ведущие за собой вьючное животное, еще до рассвета, ранним осенним утром, спускаются по красивой дороге, над которой нависает скала Лордат. Проследим за ними, как они поднимаются по карнизам Сабартес в землю д’Айю, потом, через земли Саулт или Доннезан, они добираются до Лиму, чтобы спуститься в долину Од, к Каркассону, а потом, через приморские долины - к морю, которого они, возможно, раньше никогда не видели. Пейре, Гийом, Бон Гийом и Пейре Арнот.
Дороги веры
За двадцать лет до того, маленький караван, более скромный и состоящий из пеших путешественников, ведущих за собой осла или мула, шел, по видимому, той же дорогой: случайные воспоминания особо пожилой свидетельницы, допрашиваемой Жаком Фурнье через пятьдесят лет после этого события извлекают на свет Божий из глубин времени уход в Ломбардию жителя Кассу, деревни на карнизе Сабартес, на границах земли д’Айю, простого крестьянина по имени Арнот Рекорд. Известно, что с 1250-х гг., верующие и Добрые Люди бежали в Италию, где была восстановлена иерархия Тулузской Церкви. Однако бедность инквизиторских архивов в отношении графства Фуа до
Его дед Арнот Рекорд, став в Италии Добрым Человеком, скорее всего, вернулся в страну первым: вместе с еще одним подпольным Добрым Человеком, имени которого мы не знаем, он часто появлялся в лесах Сабартес - где верующие охраняли их, как, например, Арнот Эскалас, крестьянин из Лордата, за что получил наказание от Инквизиции[19]. Эти показания представляют для нас большой интерес, демонстрируя, что простые крестьяне из Сабартес становились верующими и решались уйти в Италию, чтобы сделаться Добрыми Людьми в 1275-1280 гг. - в то время, когда в Аксе нотариус Пейре Отье был поверенным у графа Рожер Берната. Мы встречаем также данные, позволяющие нам судить, что Инквизиция достаточно активна в графстве Фуа в 1290-х гг., когда Пейре Отье начинает заботиться о спасении своей души. Однако не сохранилось никаких документов о репрессиях конца ХШ века в этих местах, и нам практически ничего не известно, кроме уже упомянутых здесь фактов[20].
Следует сказать, что поступок нотариусов из Акса не был исключительным. Под конец ХШ века, как в замках, так и в хижинах, мечта о путешествии в Италию, чтобы встретить Добрых Людей и обеспечить своё спасение, была еще чрезвычайно популярной. Так, молодая и веселая жена Беренгера де Рокфора, кастеляна Монтайю, Беатрис де Планиссоль, получила предложение от своего управляющего, Раймонда Русселя, уйти вместе с ним в Ломбардию. Хотя это предложение по существу было бесчестным - означенный управляющий питал к красавице исключительно телесный интерес - повод к путешествию был очень даже благочестивым. Две другие верующие из тех же краев, Азалаис Гунель, из Жебец, и Альгайя Мартр, из Камурака, сами предложили сопровождать даму и ее воздыхателя «в Ломбардию, к добрым христианам, чтобы они спасли (наши) души, потому что невозможно спастись иначе, кроме как в их вере»[21].
И если Беатрис отказалась от этой авантюры, то другая высокорожденная дама из Сабартес, добрая верующая Эстевена, вдова сеньора Гийома Арнота де Шатоверден - достигнув возраста, когда начинают заботиться о спасении души - попыталась, за год или за два до братьев Отье, вместе со своей дочерью Каталаной и бывшим ткачом из земли д’Айю, Праде Тавернье, отправится на поиски Добрых Людей. Однако они пошли не в Италию, а в более близкую Каталонию, очевидно, по причине отсутствия денег[22]. Можно задать вопрос: почему дама де Шатоверден не ушла вместе со своим бальи и нотариусами из Акса, чтобы встретить своего родственника Понса Арнота в Ломбардии? Наверное, потому, что когда дама решилась на собственное путешествие, до
Как и Пейре и Гийом Отье, ученые именитые клерки, скромный ткач из Праде д’Айю, совсем необразованный, не просто встретил Добрых Людей в Италии, но сам получил крещение, и, в обществе двух бывших нотариусов, вернулся в Сабартес с миссией реевангелизации страны.
[1] Пейре де Люзенак, G.A. Pal., р. 370 - 371.
[2] Гийом Кастель против Арнота Тиссейра, сентябрь
[3] Пейре Беля против Арнота Тиссейра, J.F. 590.
[4] Понс Ког из Тараскона против Арнота Тиссейра, J.F. 596.
[5] Понс Ког из Тараскона против Арнота Тиссейра, J.F. 595.
[6] Эксклармонда Отье против Арнота Карота из Акса, J.F. 373.
[7] Понс Ког из Тараскона против Арнота Тиссейра, J.F. 596.
[8] Раймонд Вайссьер против Арнота Тиссейра, J.F. 362.
[9] Пейре Беля против Арнота Тиссейра, J.F. 593 - 594.
[10] Пейре Беля против Арнота Тиссейра, J.F. 594.
[11] Гийом Кастель против Арнота Тиссейра, J.F. 590.
[12] Например, их брат Раймонд Отье, который дает показания перед инквизитором в
[13] Гильельма Гарсен. G.A. Pal., р. 214 - 215.
[14] Гийом Кастель против Арнота Тиссейра, J.F. 590.
[15] Пейре де Гайяк против Арнота Тиссейра, J.F. 591.
[16] Фелип де Ларнат, 21 мая
[17] Арнот Тиссейр, J.F. 604. Зять Пейре Отье пересказывает инквизитору то, что рассказал ему Бон Гийом, вернувшись из этого путешествия.
[18] Гильельма Бек, из Кассу. J.F. 700.
[19] Арнот Когуль из Лордата. J.F. 399.
[20] Вспомним, что последние следы инквизиторской активности в графстве Фуа (допрос Бертрана де Тэ в Варильес Братом-доминиканцем) относятся к периоду французского пленения графа Роже Берната - 1273-
[21] Беатрис де Планиссоль. J.F. 266.
[22] Там же, J.F. 267. Эстевена, жена Гийома Арнота де Шатоверден, указана как бежавшая из-за ереси в акте, датированном 1 марта
[23] Себелия Пейре. J.F. 577.
Озеро Гарда в Ломбардии, местность, где в 13 и 14 веке было средоточием катаризма
![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}