Жан Дювернуа. Религия катаров. Р. II.Историческая преемственность. Обряды и церковь

[credentes]

 II.3. 3. ОБРЯДЫ И ЦЕРКОВЬ

 

            Они собираются на моления. В одной из своих молитв они призывают «благодать Духа Святого».

            В эпоху своего расцвета они имели разнообразные Церкви, которым они давали названия, упоминаемые святым Павлом (Македонии, Ахаи и т.д.) и которые управлялись дидаскалами, с помощью синекдемов и нотариусов. Эти последние председательствуют в собраниях, либо организовывают их[1].

            В своем Очерке Петр пишет:

 

            Они отрицают наш клир и всех членов нашей иерархии. А что касается их священников, то называют их синекдемами и нотариусами, и эти люди ничем от прочих не отличаются, ни одеждой, ни обычаями, ни образом жизни[2].

 

            Одна из византийских формулировок отречения, предназначенная для обращенных в православие павликиан, подвергает проклятию «тех, кто оскверняет себя употреблением мертвечины, избегает всяких христианских постов, а в период, который они считают своим постом, они объедаются сырами и молоком» [3].

            Такие вот основания павликианской религии, не той, которую знали армяне, а которую видел Петр Сицилийский, выводя ее непосредственно от Мани и придавая ей множество фантастических подробностей.

            Следует принять во внимание, что религия такого типа имеет в себе два противоречия, что делает ее подозрительной.

            Во-первых, она является единственным примером христианского дуализма (и даже необязательно христианского), который не связан с пуританством, целомудрием и воздержанием «от мяса».

            Во-вторых, если допустить, что тут речь идет о «религии радикально секуляризованной, без обрядов и духовенства», а также о «возвращении к истокам евангелического христианства, опирающегося на спиритуальную интерпретацию учения Христа – эманации Отца Небесного - и посланиях Святого Павла» [4], мы вынуждены будем признать, что дикое и воинственное племя из Малой Азии сумело, с VII до IX века, достичь такого интеллектуального уровня, который ставит его авторов, скорее, в ряд философов Просвещения, чем реформаторов.

            Как бы там ни было, можно сделать один четкий вывод: ничто из этого описания не подходит к тому, что позволяет отнести павликианство к началам катаризма. Катаризм и богомильство – это не расплывчатая доктрина. Это единая религиозная целостность, слаженная, но сложная, богатая ритуалами, практиками и структурами, как и системами и экзегезами. Нужно найти начало специфических элементов, которые ее слагают.

---

[1]  По этому поводу см. Lemerle, op. cit., pp. 126 и далее.

[2]  Les Sources grecques, op. cit., p. 90, Photius, ibid, p. 130.

[3]  Ibid, p. 200.

[4]  Lemerle, op. cit., pp. 130, 134-135.