Жан Дювернуа. Религия катаров. Р. III.Ритуальные топосы. Окончание

[credentes]

 Служба (III.1.)

 

            Катарская «служба», очевидно, является аналогом публичного монашеского покаяния и исповеди. Совершенные упрекают себя в том, что «днями поста, отведенными нам, мы пренебрегли, и часов, для молитв предназначенных, не соблюдали», что плохо исполняли ранее назначенное покаяние (службу). Выражение «мыслью, словом и делом» также встречается в Confiteor и  византийской литургии.

            Предписанный характер покаяния является аналогом epitimia, которую накладывает на монахов василианский настоятель.

 

Melioramentum (III.2.)

 

            В описании торжественного melioramentum мы находим глубокий поклон, с целованием земли[1]. Что же касается повседневной просьбы о благословении, то она является ничем иным, как взаимным монашеским приветствием. «Всякий раз, когда братья встречаются, путь младший попросит старшего о благословении» [2].

 

Мир (III.3.)

 

            Поцелуй мира, фигурирующий уже в Священном Писании (Рим.16:16 in osculo sancto; 1 Петра 5:14) практиковался в ранней Церкви и у гностиков[3]. Он практикуется и по сей день в Восточной Церкви именно в таком виде, в каком он описан у катаров.

            Однако в те времена он практиковался в том же виде и в Западной Европе. Священник передавал поцелуй мира дьякону, который затем передавал его всем собравшимся, используя молитвенник при передаче его женщинам. Мужчины обменивались поцелуем друг с другом.[4]

 

Евхаристия (III.4.2.)

 

            Мы знаем, что для Оригена хлеб и вино были символами Слова, Древа Жизни, учения Христа[5].

            Возможно, катарский хлеб Молитвы берет начало из χρτοχλασιυ в византийской литургии. Наиболее оригинальной его чертой является ассоциация с Pater[6]. С этой точки зрения следует отметить, что именно в объяснении к Молитве Господней (которую средневековые приверженцы гетеродоксии считали наиболее ценной), Ориген дольше всего рассуждает на тему евхаристии.

 

Церковь (VI.1.6.2.)

 

            Привилегия Петра у Оригена сведена к нулю заявлением о том, что каждый совершенный является «Петром». Петром становится каждый, кто верит в «Христа, Сына Бога живого» с того момента, как только ему это было открыто не плотью и кровью, но Отцом, Сущим на небесах[7].

            По его мнению, Церковь состоит из собрания совершенных[8]: эту идею уже выражал Климент Александрийский: «Называю Церковью собрание избранных» [9].

 

Диаконы (VI.2.4.)

 

            В ранней Церкви диаконы были правой рукой епископов, а потом их функции были сведены к литургической помощи священникам. В катарской же Церкви сан диакона соотносится с архидиаконом великой Церкви.

            Диакон, так же, как и боснийский gost, является визитатором из Псевдо-Климентин: «пусть диаконы обходят все местности, чтобы надзирать над телами и душами Братьев, и пусть они доносят епископу обо всем, что заметили».[10]

            Поскольку обычно диаконы занимали должность после епископа, диаконы, как правило, отказывались от священнического чина[11].

 

Клевета (VII.2.1.)

 

            Достаточно открыть какой-нибудь перечень с описанием ересей – например, у Августина или Епифания – чтобы заметить, что все негативные черты, приписываемые катарам полемистами, были почерпнуты из описаний симониан (общность жен), гностиков, карпократиан, архонтиков, валентиниан, оригенистов, присцилиан (turpitudinem, turpia), катафригов (облатка из хлеба и крови ребенка), патерниан (утверждение, что нижние части тела не грешат).

            Даже преподнесенная Петром Сернейским как исторический факт деталь – рассказ о том, как кони графа де Фуа ели с алтаря[12] – был позаимствован у Иеронима: ad altaria Christi stabulati equi[13].

            Что касается endurа, то трудно не усмотреть сходства этой темы с ироническими упреками, которые делает Тертулиан Маркиону: «Чего ты ждешь и не умрешь от своих воздержаний, раз мир наполняет тебя отвращением? Таким должно быть ваше мученичество!» [14].

            Есть даже вполне благосклонная к endurа легенда. В IX веке Леон Философ, архиепископ Салоник, описывая чудо обращения молодой иудейки и ее крещение, говорит о том, что она после этого «уже не вышла из святыни и больше не ела ни того, что имеет в себе жизнь, ни оливы, ни фруктов, но только хлеб, овощи и воду. Она не ела хлеба, который ей давали, но только тот, который она получала трудом своих рук, не будучи при этом нищенкой…» [15].

            А катарская практика, которую могли видеть внешние наблюдатели, осталась в неизменном виде в России середины XVII века:

 

            Есть люди, которые, будучи в таком состоянии (на смертном одре) бреют голову, облачаются в монашескую рясу, и действительно становятся монахами, ведь после этого им нельзя употреблять никакой еды на протяжении восьми дней; и говорят, что облеченные в этот хабит, называемый ими серафическим, уже не принадлежат к миру людей, но становятся ангелами. Если, однако, несмотря на этот восьмидневный пост, к ним возвращается здоровье, они должны исполнить свои обеты и вступить в монастырь, поскольку бритва уже коснулась их головы. [16]

---

[1]  См. E. Beurnier, в Dictionnaire de Theologie catholique, V° Adoration.

[2]  Правила святого Бенедикта, LXIII.

[3] См. R. Mc L. Wilson, op. cit., p. 96.

[4] Мы обладаем образным описанием этой практики в Roman de Flamenca  (изд. Lavalud et Nelli, op. cit.. p. 846: Ab aquel libre pas donas – A Flamenca… Per nulla re (non) vol baisar – N’Archembaut nei sa pas donar.

[5]In Leviticum, гомилия VII, 5 ; - De Oratione, 27.

[6]См. Mercenier et Parsi, op. cit., p. 31.

[7]. In Mattheum, Гомилия 12,11, PG 13, c. 1001.

[8] Cм.. Volker, op. cit., p. 182.

[9] Stromate VII 29, цит. ibid. : το αίροιιιμα των έχλεχτο,ν.

[10]Пер. Siouville, op. cit., p. 158.

[11]См. Magne, op. cit., I, p. 147.

[12]  Изд. Guébin et Lyon, op. cit, t. I.

[13]  Ep. LX Ad Heliodorum, изд.. Labourt, t. 3, p. 106 .

[14]  Adversus Marcionem I, 14..

[15]   Cм. V. Laurent, Une homelie inedite de l'archeveque de Thessalonique Leon le Philosophe sur l'Annonciation (25 марта 842), в Melanges Eugene Tisserant, t. II, Studi e Testi 232, Rome 1964, p. 302.

[16]   Adam Olearius (Oelschlaeger), Voyage de Moscovie, de Tartane et de Perse, пер.. Wîcquefort, t. I, Paris 1659, p. 266.