О страданиях и насилии в Страстную пятницу

[credentes]

Катарское христианство не признавало никакой искупительной ценности за страданиями Христа. Оно рассматривало Его Страсти так же, как и преследования, испытанные апостолами. Это противоречило интерпретации Страстей Римской Церковью, которая подчеркивала необходимость терпеть. Катарское христианство осуждало навязывание страданий. Оно обличало страдания как деяние злого мира, «который ненавидел и преследовал Господа Нашего, как и апостолов Его» (Пьер Отье, парафраза 1 Ио. 3: 13). Само по себе страдание не несло для катаризма никакого позитива, не имело никакого хорошего результата, никакого значения. Потому оно не могло соответствовать воле Божьей, не могло быть частью никакого Божественного предначертания, никакого космического плана. Источником страдания является насилие и преследование, а корнем преследования является Зло. Будучи преследуемы, катарские христиане обличали преследования «благих, которые желают неукоснительно держаться своей веры» (Пьер Отье), называя их делами князя мира сего. Если бы Церковь Добрых Людей стала бы пользоваться средствами мира сего, она бы стала Церковью мира сего, и прекратила бы быть Церковью Христовой.
Считаем ли мы средневековой концепцию толерантности или нет, следует признать, что катаризм в разгар Средневековья выступал против всякого крестового похода, против всякой Инквизиции, что он был христианством, которое провозглашало, что в Евангелии сказано: нельзя служить благому делу средствами зла. Христианством, которое осмеливалось утверждать, что даже самые злобные его противники однажды, без всякого насилия придут к Спасению. Что нельзя претендовать на служение Богу, руководствуясь злом. В разгар Средневековья катаризм предложил модель Церкви, полностью отвергшей насилие.

Анн Бренон. "Жизнь и смерть христианской Церкви"