credentes | Анн Бренон. Катарские женщины. Ч.4. Катарские семьи. 15. Cердечная подруга (Reply)

Сердечная подруга

На самом деле у Бернара де Кидерс была любовница – дама Барона, жившая в одном из домов Ма-Сен-Пуэлль. А вот она как раз явственно любила еретиков. Раймон де На Амелья из Ма вспоминает, что около 1230 года он часто видал у нее Бертрана Марти, будущего епископа Тулузен, с его товарищем, и что вся интеллигенция castrum собиралась там, чтобы послушать его проповедь. Разумеется, там был Бернар де Кидерс со своими братьями-совладельцами, Жорданом и Гайлардом, Пьер Гота старший, общественный нотариус, врач Гарнье, отец свидетельствующего, а также многие другие[1].

Жордан Сайс, сеньор Камбиака, даже не пытался изворачиваться, объясняя в свою очередь инквизитору, что передавал лен для пряжи женщинам-еретичкам через посредничество Гильельмы Турнье, своей любовницы, и Валенсии, любовницы его сына Гийома[2]. От вездесущей Эймерсенды Вигье мы даже знаем, что Гильельма Турнье в основном жила в Тулузе, а означенная Валенсия была женой некоего Пьера Валенса. Страдала ли эта добрая верующая, любовница сеньора от дурного нрава законной супруги, кичащейся своим положением и не расположенной к Добрым Людям?

Практика свободных союзов, заключающихся вне супружеских уз, несомненно была во времени «золотого века» продолжением логики десакрализации брака, исходившей от катарского христианства. Вот два примера из 1240-х годов: в Ма-Сен-Пуэль Арнот Местр получает на ложе смерти consolament из рук Добрых Людей Раймона де На Рика и Бернарда де Майревилля. У его ложа присутствуют Гильельма Компань, его amasia, его подруга, дочь башмачника из Ма, который тоже присутствует там, при счастливом конце своего практически зятя, вместе с другими соседями. А еще Радульфа, «которая тоже была любовницей умирающего» [3] Термин amasia (подруга/возлюбленная), употребляемый здесь для обозначения обеих молодых женщин, является бесконечно более поэтическим и сентиментальным, по крайней мере, для наших ушей, чем слово «любовница». Мы еще встретимся с этим феноменом, рассматривая показания выживших в Монсегюре.

И последний пример, позволяющий нам заглянуть в сердце катарской семьи. Ночь, Отпуль, высокогорный castrum в Монтань Нуар, со стороны Альбижуа. Пьер Дайд за столом, в своем доме. Рядом с ним, разделяя его трапезу, сидят две молодые женщины: Гильельма, его amasia, и Бернарда, дочь господина Баро Виллемань, соседа и местного нотабля. Раздается стук в дверь: входят Аймери дю Коллет и его товарищ, подпольные еретики, которые часто навещали эти высокогорные земли. Они обмениваются несколькими словами, а потом двое Добрых Людей выходят из дома, чтобы зайти в замок Отпуля[4] Мерцающий свет и ночной холод. И в круге света три молодых лица…

[1] Показания Раймона де На Амелья, из Ма-Сен-Пуэлль, in ibid f 6 b. Заметим, что несмотря на то, что свидетельствовавший является сыном Гарнье, его фамилия – это «матроним».

[2] Показания Жордана Сайс, сеньора Камбиака, in ibid f 238 b.

[3] Так свидетельствует Бернар Текстор, один из местных ткачей, Ms.609, f 28 b.

[4] Показания Пьера Дайд, из Праделлес-Кабарде, содержатся в 24 томе Doat. Аймери дю Коллет в те времена быд катарским епископом Альбижуа.