Анн Бренон. Катарские женщины. Ч.2.Средневековые женщины. 8. Продолжение. Присутствие женщин

[credentes]

Присутствие женщин

                Всё началось в эпоху Тысячелетия, развилось и структурировалось после Григорианских реформ, и, во второй половине XII столетия завершилось двумя крупными движениями, в которых сосредоточилось рвение народа. Эти течения в той или иной мере призывали к реформам великой Церкви, а сами проповедовали возвращение к чистоте евангельского идеала и ранней Церкви. Они доказывали свое право на живую и ясную проповедь, на понятном для всех языке, требовали большей образцовости и суровости обычаев клира и лучшего пастырского служения. Создание Римской Церковью цистерцианского ордена было явно недостаточным, чтобы сдержать эту волну евангельского рвения, потому что этот орден в очень ограниченной степени посодействовал внутренним реформационным процессам в среде клириков, однако это никак не отразилось на жизни паствы. После 1150 года игра в реформы была окончена. Некоторые популярные евангельские движения были окончательно отброшены официальной Церковью и объявлены ересью - так произошло с вальденсами, которые постепенно формировались в этот период. Другие движения в той или иной степени возвращались в лоно ортодоксии – как, например, миланские патарены, гумилиаты и арнольдисты. Так вскоре случится и с учениками Францизска Ассизского и брата Доминика. Катары же отказывались от любого компромисса с Римской Церковью.

               

И ортодоксальные евангельские движения, и гетеродоксальные привлекали женщин. Женщины поддерживали их, и это присутствие женщин, которые все чаще приходили в собрания и разделяли их рвение, стало объектом постоянной критики со стороны католических хронистов. Последние, собственно, и сообщают нам то немногое, что мы сегодня знаем о большинстве этих движений. Сам факт присутствия женщин в рядах еретиков приводил к обвинению диссидентов в сексуальном разврате. Хотя главным пунктом из расхождения с Римом был именно идеал аскезы и чистоты.

                Мы уже сталкивались с крестьянином Лиотаром, чье внезапное просветление толкнуло его проповедовать Евангелие в Шампани в период около 1000 года. А ведь начал он с того, что отослал свою жену. А десять каноников из Орлеана, которых король Робер Благочестивый, доказывая свое прозвище, приказал сжечь в 1022 году на первом костре в истории западноевропейской Церкви, за то, что они, «делая вид более набожных, чем прочие, на самом деле были манихеями» [1] - то есть еретиками - были учеными клириками епископального города. Они свободно общались с представителями высшего общества обоих полов. Один из них был даже исповедником королевы Констанции, супруги «слишком» благочестивого короля. А в группе еретиков, сожженных в Милане около 1030 года, были мужчины и женщины, в том числе их ересиарх Жеральдо и графиня Монтефорте – местности, где они жили и были схвачены.

                Сведения, которыми мы располагаем, слишком скудны, чтобы можно было окончательно решить, имеют ли отношение эти движения XI века к катаризму, и какие именно из них. Группа из Монтефорте – без сомнения, имеет; группы из Орлеана, Арраса и Везле - возможно, но здесь трудно что-либо утверждать точно. А вот в XII веке, когда документы становятся более подробными, а вышеописанные движения лучше в них охарактеризованы, мы видим что группы катаров уже распространены по всей Европе. Как и в других евангельских диссидентских группах, здесь представлены мужчины и женщины, Христиане и Христианки, или же Совершенные обоего пола (если пользоваться терминологией католических полемистов)[2]. Так, мужчины и женщины следовали за народными проповедниками Бретани и Аквитании – Пьером де Брюи, Эоном Стеллой и монахом Генрихом. Среди Лионских Бедняков, спустившихся по долине Роны в Прованс, а затем поднявшихся по долине Саоны в Бургундию, женщины-вальденсы проповедовали Евангелие, покаяние и бедность вместе со своими братьями и товарищами.

                Собственно катары в XII веке представляли собой небольшие общины христиан и христианок, принадлежавших к одной и той же Церкви, проповедовавших и соблюдавших собственный обряд, и понемногу распространявшихся по всей Европе. В Византийской империи, где они были известны под именем богомилов, дочь императора Алексия, Анна Комнина, в своих мемуарах, написанных в начале XII века, была шокирована присутствием женщин в их среде. Через тридцать или сорок лет, в Льежском епископстве, первые массовые костры катаров навсегда объединили в своем пламени христиан и христианок осужденных общин.

           И вновь костер в Кёльне в 1163 году: среди пяти казненных – молодая девушка. В 1180 году возле Реймса, в Шампани, молодой клирик английского происхождения Жерве из Тильбэри, подозревает в ереси аномально целомудренную юную пастушку, которая сопротивляется его ухаживаниям. Она и на самом деле принадлежала к катарам и не избежала костра. Через несколько лет в Труа, как обычно, в Шампани, были сожжены пятеро мужчин и три женщины, среди которых были «две отвратительные старухи», как выразился католический хронист, описывавший события[3].

           К глазах мира сего катарская женщина сравнялась с мужчиной, хотя бы на костре. Постоянное присутствие женщин в рядах диссидентов еще более усиливало ужас католиков перед ересью как таковой. Принимая к себе женщин, еретики были вдвойне отвратительны, а женщины, следовавшие за ними, могли быть только гнусными. Потому было столь велико непритворное удивление хрониста, который открыл, в связи с первым костром крестового похода против альбигойцев, «столько прекрасных еретичек» - то есть, прекрасных дам, не уродин - в рядах осужденных и брошенных в огонь[4].

---

[1] Хроника Адемара Шабаннского.

[2] Почти вся терминология, которая сегодня используется для обозначения катаров, их обрядов и Церкви, взята из словаря их католических противников. А те, в свою очередь, составляя антиеретические трактаты, пользовались терминологией времен первых столетий христианства. Это привело к ложным выводам о близости катаров с древними арианами и, особенно, манихейцами. На самом деле, католические полемисты, употребляя эти термины, часто стремились продемонстрировать свою эрудицию и хорошее теологическое образование. Что до терминов Совершенный и Совершенная и даже слова катар, то для заинтересованных могу сказать, что единственным эквивалентом этих терминов было просто слово христианин.

[3] Ресь идет об Обри де Труа-Фонтен.

[4] Ресь идет о Гийоме Тудельском, авторе первой части Песни о крестовом походе, и о костре в Кассанэль-в-Керси в 1209 году.

Comments

[risfnyut.livejournal.com]

Зачёт