Анн Бренон. Катарские женщины. Ч.2.Средневековые женщины. 8. Священнический чин

[credentes]

8

СВЯЩЕННИЧЕСКИЙ ЧИН

              Мы уже говорили о том, что парадокс катаризма состоял в следующем. Пребывая в самом сердце средневекового християнства, и вдохновляясь теми же источниками средневековой христианской культуры, что и доминирующее течение, он породил совершенно иной тип христиан. Это были мужчины и женщины, которые больше не подчинялись господствующим нормам, следовали иным императивам и иной логике, но, тем не менее, оставались христианами, и христианами абсолютно средневековыми. Возможно, именно этой диалектикой пользовался Джованни де Луджио, схоласт и катарский доктор, автор Книги о двух началах, написанной около 1240 года. Вооружившись этой диалектикой, он впоследствии стал великим бойцом против «грамматистов», этих упрямых защитников Буквы против Духа[1].

             

Будучи христианами, катары не признавали иного духовного закона, кроме Священных Писаний Нового Завета. Их образ жизни был полностью евангельским. Их обряды, проповеди, правила и одежда, позволяют видеть в них монахов, живущих в миру.

              Катарские клирики были на своем месте в Истории, особенно в XII и XIII веках. Они чувствовали себя «в своей тарелке», и знали, как ответить на страхи и надежды средневекового христианского народа. Их верные думали только о своем Спасении, а их теологи вписались в великие интеллектуальные дискуссии того времени.

              Тем не менее, в самый разгар Средневековья, они были носителями древней традиции интерпретации Писаний, правда, обновленной и осовремененной этими самыми интеллектуальными дискуссиями. Они совершенно иначе смотрели на мир, на человеческое бытие и на перспективы Спасения.

              Они определяли себя как Церковь истинных христиан - единственную Церковь, которая сохранила непосредственное и аутентичное послание и традицию Христа и апостолов Его. Они заявляли, что Бог, Бог Любви, провозглашенный Христом в Благой Вести, никогда не желал зла и не пользовался им; что ни насилие, ни страдание не могут быть оправданы в глазах Отца Святого. Что зло и смерть всегда возмутительны.

              Вопреки логике священной войны – исламской или католической, вопреки этике смирения перед очищающим страданием как знамением, посланным Богом, в разгар Средневековья они предложили путь Праведности и Истины Апостолов и систематизировали послания Евангелия, чтобы буквально следовать ему.

              Эта связная и логическая система, согласно которой они толковали Писания и регулировали свою жизнь, полностью – и принципиально – не соглашалась с неравенством полов. Она давала женщине возможность религиозного призвания и доступа к Спасению более широко и существенно, чем ее католическая кузина. И, по-видимому, женщины восприняли это с энтузиазмом[2].

---

[1] Несколько особо представительных параграфов на эту тему можно прочесть в переводе Рене Нелли в Rene NELLI. Ecritures cathares, op. cit., p118-119 (“Об универсальных категориях»).

[2] Я интерпретирую здесь катаризм с точки зрения фемининной истории. Чтобы узнать больше подробностей – как о самом катаризме, так и о еретических движениях XI-XII веков – проще всего прочесть мою книгу «Le vrai Visage du Catharisme», Loubatieres,.1988-1990, а еще лучше – настоящую Сумму, которую им посвятил Дювернуа: Jean Duvernoy Le Catharisme, Privat, 1976 и 1979.