Зеркало Айменгардт. Гвендолен Ханке. Глава 9

 

9

Август 1236 года

 

            Пейре возвращался из Нарбонны.

            Почти два года прошло с тех пор, как он уехал защищать жителей бурга вместе с другими рыцарями и сеньорами. Еще никогда он не уезжал от нее так надолго.

            Новости, которые доходили до Гайя, были редкими и ужасающими. Инквизитор Феррер вновь добился восстановления своих процедур и принялся за злоупотребления. Несмотря на мирный договор, подписанный жителями, волнения вспыхнули с новой силой, и в городе разгорелась настоящая гражданская война. Под конец прошлого года странники, проходящие через Гайя, рассказывали об ужасном разграблении монастыря доминиканцев. Некоторые описывали это как преступление, а другие – как праведную месть. Охваченные страхом и гневом против инквизиторских преследований, жители бурга и вооруженные до зубов рыцари – одни мечами, а другие – чем попало, что только можно было использовать для защиты или убийства, разнесли, как рассказывали, дом Братьев-Проповедников в щепки. Ни ворота, ни мебель, ни умывальник, ни винные погреба, ни даже сад не избежали их ярости, а особенно символы католической веры – распятия и теологические книги – они были украдены и уничтожены вместе с прочим.

            Участвовал ли Пейре в этом разграблении? Айменгарт не переставала задавать себе этот вопрос. Но, зная характер своего мужа и его отношение к католической Церкви, и особенно к Инквизиции, у нее не оставалось в этом сомнений. Без новостей от него это очень долгое отсутствие все больше и больше пугало ее, и она постоянно воображала себе, что он никогда не вернется, потому что его поймают и будут судить за эти действия…

            Но теперь он был здесь. Он вернулся здоровым и невредимым, и еще больше, чем обычно, готовым сопротивляться этой холодной машине Инквизиции, с ее писарями и дотошным следствием, которая под видом насаждения истинной христианской веры заполонила ужасом весь край, с этим страшным зверем, который, подобно смертельно ядовитому пауку, ткет гигантскую паутину, чтобы никто не смог из нее вырваться…

 

            Стало тепло, очень тепло, наступила жуткая жара. Прогуливаясь пешком и удалившись от Гайя и его суеты, в тихом одиночестве летней природы, они нашли пристанище под дубом. Но его листья слабо защищали их от палящего солнца, а земля была высохшей и твердой. Только кузнечики неустанно стрекотали свои песни во славу лета. Тела Айменгарт и Пейре, все еще переплетенные, были влажными. Супруги так нуждались друг в друге, что их руки все никак не могли разомкнуться, и каждый из них все прикасался к другому, чтобы удостовериться, что они, наконец, встретились. Они словно цеплялись за свою любовь, чтобы не дать страхам и дурным предчувствиям победить себя.

            Пейре был очень немногословен по поводу событий, которые случились вдали от Гайя. Он не хотел пугать жену рассказами о том, что он видел, не хотел, чтобы она со страхом ожидала того момента, когда Инквизиция дотянется своими черными щупальцами до их деревни. Но Айменгарт была настойчива, она постоянно засыпала его вопросами:

            - Почему ты вернулся именно сейчас? Волнения в Нарбонне действительно на этот раз закончились? Расскажи мне…

            Она запустила свои белые руки в густые волосы мужа, и с наслаждением наматывала на них длинные черные пряди. Пейре вздыхал, но в конце концов решил коротко объяснить ей причины своего возвращения в Лаурагес.

            - Весной, после нападения на монастырь доминиканцев, в котором я участвовал, как и все рыцари, пришедшие защищать страдающих под игом Инквизиции жителей бурга, аббат цистерцианцев Фонфруад, Бернат, как и Беленгер де Бутенак, сеньор Нарбоннэ, вмешались, чтобы остановить все более кровавые волнения. Им удалось добиться первой мирной передышки, которую консулы бурга обещали соблюдать до Пятидесятницы. Но потребовалось вмешательство графа Тулузского, имеющего титул герцога Нарбоннского, чтобы положить конец конфликтам, но это вмешательство не было одобрено всеми сторонами. Кроме того, стоит сказать, что посланник Раймонда VII, его сенешаль Понс де Вилленёв – супруг моей кузины Гаузьон, верный Церкви Божьей, не имеет никаких симпатий к клирикам Сите. Итак, он приехал заключить мир, и в конце прошлого месяца представители Сите и Бурга вновь подписали при его посредничестве мирное соглашение. При этом консулы, кроме всего прочего, согласились не использовать на своей службе рыцарей и их людей, а именно Оливье де Терма, Жерота де Ниорта, Гийома де Рокфора, моего брата и меня самого. Итак, мы вместе отправились в Лаурагес – Понс де Вилленев, Жерот де Ниорт, Арнот и я. Надеемся, что нам не придется потом возвращаться. Однако, если нужно, я вновь возьму в руки оружие и буду сражаться до последнего вздоха или до тех пор, пока французы и клирики не оставят нас в покое.

            Пейре поднялся и тщательно отряхнул свою одежду от листьев и пыли, затем полностью оделся и опоясался перевязью, к которой был приторочен меч в ножнах. Задумчивая Айменгарт медленно одевала блио, которое она сегодня носила без рукавов, обувала туфли с тесемками на голые ноги и не без труда укладывала свои очень длинные волосы в две косы, которые обернула вокруг головы, а затем накрыла вуалью, завязав ее под подбородком.

            Они быстрым шагом дошли до Гайя и поднялись в дом сеньора. Элис, Пома, Арнот и Пейре Лауренк уже ждали их, готовые уходить. Брат Пейре тоже был при мече. Пейре Лауренк имел на поясе длинный нож.

            Когда вся семья приблизилась к лесу Гайя, первые облака начали показываться на горизонте. Поднялся легкий ветерок.

            Это был тот самый луг, где Айменгарт в первый раз видела почтенного Гвиберта де Кастра. Там Пейре из Ма ждал их с четырьмя другими монахами. Она не знала его товарищей, но их легко было распознать по черным одеждам, длинным волосам и бородам, в отличие от большинства южных рыцарей, которые, по примеру Пейре, брили лицо.

            Большая толпа верных уже собралась на лугу. Это были почти все жители Гайя, сюда пришли даже самые бедные. Айменгарт обвела взглядом все собрание. Она увидела Арнота Думенка, каталонца, которого она привела из Кейе… а затем ее взгляд остановился на Гайларде Лауренке. Дама де Гайя наблюдала за мужем, который, направляясь к Пейре из Ма, прошел мимо ткачихи и поздоровался с ней так же, как и с другими односельчанами. Айменгарт никогда не видела, чтобы он выявлял хоть малейший признак нежности или даже дружбы по отношению к Гайларде, хотя она часто спрашивала себя, неужели их любовь, длящаяся уже двадцать лет, будет такой всегда… Она подождала, пока сеньор де Гайя отдалится от ткачихи, чтобы самой подойти к ней. Та смотрела на нее издалека со скромной, еле заметной улыбкой. Маленькая Форесса, с черными, как у отца и старшего брата глазами, стала прыгать вокруг Айменгарт. Та охотно взяла девочку на руки и покрыла ее свежие щечки поцелуями.

            Пейре из Ма звучным голосом начал читать Евангелие от Иоанна на языке ок, понятном для всех, а потом стал проповедовать… Супруга сеньора и простая ткачиха бок-о-бок слушали Доброго Христианина, который рассказывал о царствах земных и небесных и о падении ангелов:

            - Отец Небесный вначале создал всех духов и все души в небе, и эти духи и души были с Отцом Небесным. Но дьявол пришел к вратам рая, желал войти и не мог, и оставался у ворот около тысячи лет. А затем он с помощью лжи вошел в рай, и когда он это сделал, то убедил созданных Отцом Небесным духов и души, что их судьба нехороша, поскольку они слушаются Отца Небесного. Но если они захотят последовать за ним и прийти в его мир, то он даст им женщин и множество владений в нижнем, видимом мире. Обманутые этими убеждениями духи и души, бывшие на небе, последовали за дьяволом, и те, которые за ним последовали, пали с неба… Тогда духи увидели, что стали жертвами врага Отца Святого; и они вспомнили о славе, которую имели с Отцом Святым и которую они утратили, и каждый день умоляли, чтобы Отец Святой их простил. Видя это, дьявол сказал: «Поскольку эти духи вспоминают славу, которую они утратили, они просят Отца Святого простить их. Но я дам им одежды, в которые они облекутся, и они больше не вспомнят о своей утраченной славе.» Тогда враг Божий, Сатана, создал человеческие тела, в которые он заключил духов, чтобы они не вспоминали больше о славе Отца Святого (Быт. 3:21)…

            Обе женщины стояли очень близко друг к другу, их плечи и бедра соприкасались, они даже дышали в унисон. Айменгарт дрожала, несмотря на удушающую жару. Действительно, этот мир не может быть делом благого Бога. А как же иначе объяснить все эти страдания, это зло в сердце человеческом? Но Добрые Христиане несут им надежду – надежду вернуться в Царствие Небесное и быть спасенным всем без исключения. Рука Айменгарт встретилась с рукой Гайларды, их пальцы переплелись, сжались.

            - Итак, духи переходят их одного плаща плоти в другой, до тех пор, пока они не облекутся в красивый плащ, то есть тело мужчины или женщины, устремленных к Добру, тело, в котором они могут спастись. И после того, как они выйдут из этого красивого плаща, они вернутся к Отцу Святому. Ибо никто из этих духов не может спастись, если не пройдет через наши руки, посредством Святого Духа, который передается нами со времен апостолов.

            После последних слов монаха на лугу на короткое время воцарилась тишина. Только раскаты грома, раздававшиеся вдалеке, тревожили пугливые души.

            Между тем небо полностью затянулось черными тучами. Порывы ветра поднимали и трепали юбки и волосы.

            Верные приблизились к Добрым Людям и простерлись перед ними ниц. Множество «Благословите» зазвучало в лесу. После обмена caretas – поцелуем мира, которым завершался каждый ритуал, люди спешили добраться до деревни, пока молнии не стали раздирать тучи. Но когда они проделали первые шаги по лесной дороге, прозвучал голос, который заставил их остановиться:

            - Никто не уйдет отсюда, пока я с вами не поговорю!

            Айменгарт обернулась, как и все остальные. Она тут же узнала резкий голос своего мужа.

            Оба брата Мазеролля теперь стояли впереди возле монахов. Они вынули свои мечи из ножен и держали их перед собой, устремив острием к земле. Они стояли неподвижно, высокие, гордые, сильные, в голубоватом свете грозы, словно появились из другого мира. Собрание молча слушало слова сеньоров де Гайя. Первая молния разрезала почти черное небо.

            - Друзья мои и братья по вере, - начал Пейре. – Вы все знаете, что инквизиторы, посланные поймать и осудить Добрых Христиан и всех тех, кто их защищает, ведут охоту в наших землях уже много лет. Я собственными глазами видел, что один из них, Феррер, каталонский доминиканец, устроил в Нарбонне, и я боюсь, что это – всего лишь начало. Придут другие, они дойдут до наших деревень, до самой маленькой деревни и до самого скромного крестьянина. Нет сомнений, что вместе с остальными нас придет допрашивать инквизитор тулузского трибунала Гийом Арнот. Они будут пытаться сделать так, чтобы вы заговорили, донесли на ваших близких в обмен на их милосердие. Но если появится хоть один донос, они смогут начать вызывать обвиняемых в суд, а те, в свою очередь, будут выдавать других верных и Добрых Христиан, которых мы пытаемся всеми силами защищать.

            Вот почему нужно любой ценой сопротивляться этой ужасной системе. Чтобы когда придет срок, никто, абсолютно никто, не предстал бы перед ними в течение так называемого «времени милосердия». Впоследствии, когда они будут вызывать жителей деревни одного за другим и выслушивать их, никто не должен признаваться. Если мы все будем отрицать то, что даже однажды встречали тех, кого называют еретиками, если никто из нас не выдаст другого, то мы сможем избежать их осуждения, а возможно, они поверят, что все мы – добрые католики… Я говорю вам это сегодня, вам всем, кто сейчас устремлен к Добру, чтобы потом не было слишком поздно. И я прошу вас, я даже приказываю вам, пообещать здесь и сейчас, что вы никогда не скажете ни слова о Добрых Христианах, которые приходят в Гайя, об обрядах, которые они проводят, и о других верующих, присутствующих на встречах с ними. А я и мой брат – мы без колебаний обрушим наш гнев на тех, кто не сдержит этого обещания…

            После этого Пейре и Арнот вложили свои мечи в ножны, ожидая. Крупные капли дождя начали падать на обитателей Гайя. Все жители согласились дать обещание перед семьей сеньора.

            Но на всех лицах был написан страх. Айменгарт видела это, когда они уходили, молча и озабоченно. А она знала, что страх – не самый лучший советчик.