credentes | Этот день в истории. 1 мая 1989 года. Была и я там...

Оригинал взят у

guillelme в Этот день в истории. 1 мая 1989 года

Да, это было двадцать шесть лет назад. Я была тогда молодой и полной надежд изменить историю. В лучшую сторону, конечно. Тарас Черновол, Михайло Горынь, Игорь Калынец – все эти «зубры» времен «оттепели» были тогда для меня непререкаемым авторитетом. По рукам ходили отпечатанные на машинке (а иногда и переписанные от руки) экземпляры «Євшан-зілля». Мы собирались по квартирам, в сквериках, один раз в гараже, несколько раз в подвале. То, что так дорого имперцам, ходящим сейчас с портретами Сталина и с придыханием рассказывая о колбасе за 2,10 рубля, мне было ненавистно. Я воспринимала режим как удушливую камеру, в которой даже думать запрещено, как какой-то театр абсурда, где все знают, ЧТО ЭТО ТАКОЕ, но делают вид, что ничего не знают и аплодируют тому, о чем на кухне шепчут со злостью.
Как всегда, эти настрои общества ощущались сильнее во Львове и, в конце концов, проявились. Мои друзья решили отметить 1 мая так, как это делали первые трудящиеся – в США и Европе. Кстати, первая первомайская демонстрация трудящихся на 1 мая прошла тоже во Львове – это было в 1890 году.
Итак, накануне мы договорились встретиться у костела св. Эльжбетты и присоединиться к официозной демонстрации. Но я проспала, транспорт в этот день не ходил, а потому я нашла своих, когда те уже миновали с колоннами какого-то завода здание цирка. Но тут путь преградили два грузовика, которые перекрыли улицу «1 Мая» (ранее и сейчас Городецкую). Официальную колонну направили в перпендикулярную улицу. Когда я это увидела, я стала кричать своим, чтобы поторопились и слились как можно плотнее с «официальными трудящимися». Это нужно было сделать тем более, что сзади подъезжали еще грузовики, пытаясь отрезать нам путь к бегству. Выход был только один: слиться с официозом и проникнуть на главный проспект (по которому, собственно, и должен был проходить парад). Тогда менты решили вместе в нами не пропустить и официальную колонну предприятия. Людей развернули из перпендикулярной улицы с помощью грузовиков и вытеснили снова на Городецкую. Они вновь двинулись вниз по улице. Я с одним знакомым (Женей, ныне покойным) остановились, чтобы посчитать, сколько же людей собрались под желто-синими знаменами. Насчитали тысячу, как услышали впереди шум, свист и крики. Мы понеслись вниз по улице. У церкви св.Анны нас ждал новый заслон милиции. Два грузовика стояли не плотно друг другу носами, так что через зазор могли протиснуться одновременно два-три человека. Мы с Евгением кинулись в это человеческое месиво и мгновенно потеряли друг друга из виду. Вокруг меня были люди с иконами, портретами Шевченко. Мне посчастливилось прорваться. Живая река просто несла меня, а я только перебирала ногами. Миновав зазор, я помчалась среди людей, крича имена наших, но никто не отзывался. Со всех сторон были незнакомые люди. Впереди и позади меня бежали люди – мужчины, женщины, старики и подростки. Незнакомые, но такие родные. Я поняла, что они – солидарны со мной. Когда до поворота на главный проспект (у Оперного театра) оставалось каких-то пятьдесят метров, толпа снова натолкнулась на милицейский кордон. Сперва меня чуть не размазало по борту тягача. Туфля соскользнула у меня с ноги, как у Золушки, но я вовремя поймала ее пальцами ноги. Слегка подтянув колени, я просто плыла в толпе, с одной лишь мыслью: только бы не упасть! Таким образом людским прибоем меня натолкнуло на голубые мундиры, кинуло на них и… я выскочила из заслона, как пробка из бутылки. Через какое-то время сумели пробиться еще несколько моих товарищей. У нас было три желто-голубых флага. Мы кинулись догонять официальную колонну. С боков на нас наскакивали одиночные милиционеры, так что в результате у нас выхватили два флага. Но мы были уже недалеко от «государственной трибуны». Тут на парня, который нес флаг, наскочил милиционер и схватился за держак. Я и себе в него впилась. Парень продолжал двигаться к трибуне, вместе со мной, волоча за собой и милиционера. Тот стал бать кулаком мне по пальцам. Я завизжала и укусила его за руку. Вот таким образом мы все втроем (парень, я и милиционер) и оказались под трибуной. Держак не выдержал борьбы и треснул. Парень схватил полотнище и пронес его. Первый секретарь обкома с перекошенным от злобы лицом смотрел на нас сверху. Я приветливо помахала ему рукой. Провожая его в прошлое. Скоро он станет политическим трупом.