credentes | Анн Бренон. Катарские женщины. Ч.4. Соседи катаров. 16. Пособничество клириков (Reply)

Пособничество клириков

Довольно большая часть католического клира окситанского происхождения демонстрировала снисходительность, добрую волю и даже доброжелательность к тем, кого их Церковь нарекла «еретиками». Прежде всего, это были клирики высокого ранга, прелаты, епископы. В этом нет ничего удивительного, потому что по своему происхождению они, как правило, принадлежали к местной знати, интеллигенции, принявшей сторону христианства катаров. Вспомним пример католического епископа Каркассона перед французским вторжением, Бернарда де Рокфора: он был сыном и братом Совершенных. Принимая во внимание, что обычное правосудие, долженствующее преследовать еретиков и уклонистов, было тогда доверено этим прелатам, нет ничего удивительного в том, что их рвение не приводило к эффективным результатам. Одним из первых распоряжений духовного лидера крестового похода, когда он из долины Роны вторгся в Лангедок, было, среди прочего, смещение одного за другим всех вялых, с точки зрения Римской Церкви, потворствовавших ереси, епископов, начиная с епископа Вивьерс…

Конечно - подчеркнем мимоходом - так не было в случае тогдашнего епископа Тулузы, Фулько Марсельского, или тех епископов и прелатов, которые находились в притяжении цистерцианской орбиты. Более того, сам орден Сито был создан как первый орден борьбы и отвоевания душ у тех, кто был привлечен евангельскими движениями XI-XII веков. И если он не бросил все силы в ораторскую схватку с еретическими проповедниками, то вначале XIII века он все еще занимал злобную и исключительно агрессивную позицию по отношению ко всему, что ему казалось катарским и даже вальденским. Антиеретическая пастырская деятельность a-la Рауль де Фонфруад, Пьер де Кастельно или Арно Амори имела мало шансов на успех, и именно яркое свидетельство их поражения определило призвание к проповеди Доменика де Гусмана, будущего святого Доменика, который стал свидетелем этого фиаско. Но в позиции крупного и мелкого клира местного происхождения было больше добродушия. Я, конечно, не хочу рисовать здесь идиллических сцен, но скажу, что общая картина от равнодушных к ереси прелатов до благосклонности кюре из небольших деревушек, которые даже иногда внимательно прислушивались к проповедям своих катарских коллег, не является совсем уж преувеличенной. Тогдашний христианский народ просто рассматривал Добрых Людей как более евангельских, чем остальные, монахов. Сцены «двойной подстраховки в ином мире»[1] были очень частыми у смертного одра как великих мира сего, так и более скромных людей: вначале звали попа для соборования и давали ему приношение для его Церкви; потом приглашали для consolament Добрых Людей, которым тоже давали дар для их Церкви. На уровне обычной жизни в Окситании между двумя Церквями существовало больше взаимодополняемости, чем конкуренции… Один из сыновей весьма благочестивой дамы Риши из Ма-Сен-Пуэль был ни кто иной, как Совершенный катарский диакон Раймон из Ма, сыгравший большую роль в восстановлении своей Церкви во времена Гвиберта де Кастра. А другой ее сын, Жермен, был католическим священником, и справлялся с этим делом, как мог.

Что до монашеского чина, то в отличие от воинствующего ордена цистерцианцев, старинный бенедиктинский орден демонстрировал некоторое взаимопонимание с другими «черными монахами», которыми фактически были катарские монахи. Во времена крестового похода и преследований монахи аббатства Сен-Илаир, возле Лиму, подпали под серьезное подозрение в укрывательстве преследуемых. В Ма-Сен-Пуэль приор бенедиктинского монастыря Сен-Тьибери, Гийом Палайси, был одним из сыновей Дамы и Совершенной Гарсенды, и его расположение к катарской Церкви не стоит даже ставить под сомнение. И наоборот, цистерцианский приор Ма для аббатства Бульбонн, некий Арнод, известен как ревностный агент Инквизиции. Он даже стал жертвой нападения карательной экспедиции со стороны молодого поколения местных рыцарей: в ней участвовали Гийом дю Ма младший – хоть он и заявлял, что не любит еретиков, Бертран де Кидерс, Раймон д'Аламан и Гийом де Монмерль, называемый Моретт. Вооруженные ножами и камнями, они вломились к нему во двор, забрали у него двух коней (кстати говоря, гнедых), громко крича, что если монах высунет хотя бы нос, то они ему покажут[2].

Многочисленные показания перед Инквизицией демонстрируют нам также позицию бенедиктинского монаха из Соррез, Гвиберта Альзю, приора монастыря Сен-Полет, который организовывал весьма профессиональные действия по спасению Совершенных, находящихся в опасности. Раймон де Рокевилль, рыцарь-фаидит, муж Совершенной Раймонды, объясняет, что этот святой человек прятал изгнанников в своем доме, а потом давал им фальшивые письма о примирении с Церковью, которые выманивал у архиепископа Нарбоннского, поскольку был с ним близок. К нему в дом также ходили, чтобы послушать и поприветствовать Совершенных. Сам Раймон де Рокевилль со своим братом Беком и Бернаром де Райссаком, например, три или четыре раза навещал у этого приора и его служанки Гаводы диакона Бофиля и его товарища Пьера Кома где-то около 1220 года. В том же показании он уточнил, что в те времена все кланялись еретикам, что, по-видимому, означает, что и сам приор не отлынивал. Гвиберт Альзю, монах из Соррез, также передал фальшивые бумаги двум Совершенным женщинам: даме Аламанде и Эйменгарде Бертран. Разумеется, они не жили у него, но он помогал им материально в их доме в Кассес, принадлежавшем даме Аламанде. Он передавал им провизию и в особенности, хорошо зная их религиозную диету, рыбу[3].

Раймон де Венеркью, адвокат из Водреюй, рассказывал о бывшем кюре Каденака по имени Адам Раймон. Во времена крестового похода у него жил известный еретик, Понс Скутифер, с которым тот вместе ел и все разделял. Не был ли кюре, о котором идет речь, тоже Совершенным – ритуальным товарищем изгнанника? И такая ситуация продолжалась как минимум два года. Интересно было бы знать, что было дальше[4].

Несомненно, ясно одно: в этой атмосфере относительно церковной солидарности между Римскими клириками и катарами, воинственный орден тамплиеров, о котором теперь говорят как об обладателе таинственных книг, посланий и инициаций, до самого конца этой истории оставался решительным и фанатичным противником Церкви Добрых Людей.

[1] Выражение Жана Дювернуа.

[2] Показания Раймонда д'Аламан в Ms 609 f 5 b.

[3] Показания Раймона де Рокевилль в Ms 609 f 216 аb.

[4] Показания Раймона де Венеркю изВодреюй в Ms 609 f 232 а.