credentes | Катары: бедняки Христовы или апостолы Сатаны. Часть 1. (Reply)

Тысячелетие в белом платье церквей

Но Тысячелетие было также и временем обновления, поисков мира, благополучия, евангельской духовности. Клюнийский монах Рауль Глабер, тот самый, который подает нам в своих Историях экстравагантные и драматические события из жизни крестьянина Лиотара и Орлеанских каноников, также описывает эту зарю второго тысячелетия в красивых образах просторов Запада под белым покровом церквей.

Пасть адова из манускрипта Апокалипсиса XIII столетия, присутствующая также и в скульптурных изображениях романского искусства и символизирующая ужас перед Страшным Судом и вечным проклятием. Народ христианский, начиная с «ужасов Тысячелетия», стал жертвой этого страха, ожидая конца света, и во всем видя знаки, возвещающие второе пришествие Христа, грядущего судить живых и мертвых. Этот ужас был одной из причин различных движений, стремящихся к евангельскому обновлению, в том числе и ереси как такой. Угроза вечной кары, сотрясавшая Церковь, фактически была отвергнута катарами, отрицавшими ее с особым рвением во имя всеблагости и всепрощения Бога-Отца. Они заявляли, что вечный ад - это просто выдумки клириков, жаждущих запугать свою паству.

Нельзя отрицать, что совокупность многочисленных факторов - смягчение климата, установление относительного мира после великих вторжений - способствовали тому, что в Европе наступил более благоприятный период, вследствие чего увеличилась численность населения. Вокруг замков и церквей возникали новые деревни, организовывалось землеустройство, возле монастырей вырубались леса и распахивалась целина, а сельскохозяйственные приемы усовершенствовались настолько, что с обрабатываемой земли можно было получать все более богатые урожаи. Уже к XIII столетию страшные голодоморы времен Каролингов были практически забыты. И теперь народ христианский мог обратиться к другим занятиям, а не только заботиться о выживании. Парадоксально, но в то самое время, когда феодальный порядок привел к систематическим войнам и стычкам, население обратилось к Богу и поиску надежд на спасение.

МИР БОЖИЙ

Это были те самые люди, которые поддержали Церковь, основав широкое движение сопротивления насилиям и злоупотреблениям господ, горделивых воителей, рыцарей, правивших с помощью запугивания с высоты своих холмов и скал, где они строили башни, окруженные стенами и частоколом. Это было движение Мира Божьего, достигшее своей кульминации в последней трети Х столетия, и объединившее крестьянство и прелатов под святой защитой статуй и реликвий. Продолжавшееся весь период Тысячелетия, это движение было подмято под себя и использовано в своих интересах великими князьями в первые декады XI столетия. Но в период своего расцвета оно сумело поставить во главу угла евангельские надежды и стремления следовать Евангелию.

Фактически, в этом противоречивом водовороте насилия и благодати родилась новая жажда религиозности, жажда открыть или же наново открыть послание Нового Завета, стремление к идеалам раннехристианской Церкви и к обетованию спасения. Этот страстный поиск духовности шел из самой глубины как христианского народа, так и его пастырей. И именно из этой среды появляется двузначная фигура еретика, которая была одновременно и плодом воображения монахов, почувствовавших конкурентов в людях, более религиозных, чем они сами, и естественным апогеем харизматических евангельских движений тех времен.

Статуя величества Святой Веры, которую носили во время пышных процессий, для того, чтобы произвести впечатление на народ христианский. Но подобные статуи уже в то время вызывали у населения и другую реакцию - они становились объектом антиклерикальных насмешек. Монахи, написавшие Книгу чудес (ХI столетие), упоминают о существовании в этот период популярной в народе критики такого рода.

Монахи-бенедиктинцы, а позднее - цистерианцы организовали грандиозную вырубку лесов и внесли большой вклад в экономический подъем XI столетия, когда стали осваиваться целинные земли и появляться новые деревни.