credentes | Жан Дювернуа. Религия катаров. Ч. II Р. VI. Церковь. Продолжение 4. (Reply)

VI.2.5. ЕПИСКОП И ЕГО СЫНОВЬЯ

Катарский епископ, первый известный на Западе иерарх, стоит во главе Церкви, размер которой зависит, скорее, от количества верующих, чем от географических факторов.

Первая информация исходит из актов собора в Сан-Фелис-Лаурагэ (Верхняя Гаронна) в 1167 году. В эту эпоху на Западе (за исключением, возможно, Рейнских земель) существует только два епископа, - епископ Франции и епископ Альби. На соборе принимается решение об образовании четырех новых Церквей – в Тулузе, Каркассоне, Ажене, Ломбардии; представители заинтересованных общин выбирают епископов, которые должны встать во главе этих общин, те получают consolamentum и посвящение {consolamentum et ordinem) из рук papa Niquinta, о котором мы кроме того знаем, что он был епископом Драговицы[1].

В классический период (1250 г.) назначение не проистекает уже из выбора. Епископу помогают два коадьютора, Старший Сын и Младший Сын, оба получившие специальное посвящение для этой цели. Райнерий Саккони описал, в каких именно обстоятельствах:

Посвящение епископа происходило следующим образом: после смерти епископа Младший Сын посвящал в епископы Старшего Сына, который затем посвящал Младшего Сына как Старшего Сына. Затем Младший Сын избирается всеми прелатами и подданными, собранными в месте этих выборов, а епископ посвящает. Младшего Сына. Этого посвящения Младшего Сына не изменили.

Однако посвящение епископа изменилось у всех катаров, которые живут на Западе (citra mare), поскольку они утверждают, что в таком посвящении сын устанавливает отца, а это представляется слишком неудобным. Потому сейчас они поступают иным образом, то есть, епископ посвящает Старшего Сына в епископы перед своей смертью. Если один из них умрет, Младший Сын становится Старшим Сыном и епископом в один и тот же день. Таким образом, почти каждая катарская Церковь имеет двух епископов.[2]

Кроме того, у епископа должен быть собственный диакон, как на это указывает признание свидетеля, говорившего о «епископе еретиков из Тулузы и его товарище, молодом человеке, недавно ставшим диаконом, поскольку епископ не должен быть без диакона» [3].

Около 1300 года Церковь Лангедока, вернее, то, что от нее осталось, имеет только одного «старшего диакона», живущего на Сицилии. Маловероятно, что этот термин правильно повторен; без сомнения, речь здесь идет о Старшем Сыне. В то же время эта Церковь только в Ломбардии имела одного священника, которому приписывают дисциплинарную роль диакона[4].

Весь Лангедок, от Тарна до Пиренеев, доверен единственному старшему. Правда, у него есть только около двенадцати подчиненных ему совершенных, но правда и то, что катарская Церковь не злоупотребляла иерархическими степенями, даже если ее расцвет под. конец XII века привел ее к образованию не упоминаемых в Писании иерархических степеней Старшего и Младшего Сына.

Судя по fluorit лиц, носящих этот титул, складывается впечатление, что он появился в Ломбардии на переломе столетий. Как бы там ни было, в Лангедоке он появляется только в упоминаниях о соборе в Пиоссе[5].

Сыновья, вместе или отдельно, наздирали за деятельностью всей Церкви, подобно диаконам, надзирвашим за деятельностью религиозных домов или миссионерских групп[6].

Старшие Сыновья играли, по крайней мере, в Ломбардии, существенную роль в определении или эволюции догматики (Джованни де Луджио, Дидье). По-видимому, высшее положение в иерархии требовало высокого уровня интеллектуального развития, в отличие от того, что наблюдалось у тогдашних вальденсов, которые чуть ли не хвастались своими «некнижными и простыми» (Деян. 4, 13) пастырями.

Функция епископа очень подробно описана Райнерием Саккони. «Епископ всегда играет главную роль (prioratum) во всем, что делается, а именно, он возлагает руки, преломляет хлеб и начинает молитву. [7]» Кажется, что епископ, с точки зрения теоретической экклезиологии, является Старшим Церкви, и никем помимо этого. На самом деле ему принадлежит привилегия посвящать, путем возложения рук, диаконов и Сыновей[8], а также, естественно, руководство всей Церковью и проведением в жизнь ее политики.

Прелаты играют также главную роль исповедников.

Однако, согласно Саккони, миссия диакона ограничивается только ежемесячными коллективными исповедями обычных грехов, «службы». Только прелаты могут назначить покаяние и отпустить смертные грехи.

Если кто-либо из них согрешит смертельно или таким образом, который у них считается смертным грехом, по принятии возложения рук, он должен исповедать только этот грех, а не иные, и вновь втайне принять возложение рук от своего прелата и по крайней мере еще одного лица вместе с ним[9].

Ансельм Александрийский более точен и предоставляет нам также «расценки» покаяния ломбардской Церкви около 1274 года:

За явный или смертельный грех их прелат назначает им три дня голодовки (ad trapassandum) (так они это называют), то есть, грешник не ест и не пьет три дня подряд. Затем налагает на них три поста на хлебе и воде. Следует заметить, чтовсе катары соблюдают три поста, его посты не совпали с теми, которые обычно соблюдают все. Он навсегда утрачивает свое старшинство (prioratum) и никогда ни на кого не возложит рук, разве что в случае необходимости.

Если же кто-либо из них совершит смертный грех тайно, то ему вновь дают утешение, но назначают 37 дней голодовки (trapassandum),то есть без еды и питья, но не подряд. Он не утрачивает своего старшинства, но прелатское достоинство. И никогда ни на кого не возложит рук, разве что в случае необходимости.

Если кто-либо желает всеми силами сделать что-либо, что по их мнению является смертным грехом, но не делает этого, ему назначают 7 дней голодовки (trapassandum), но не подряд, и оставляют на его совести решение вопроса о том, хочет он получить повторное утешение или же нет. Утрачивает он однако достоинство иерарха, но не старшинство.

За грехи каждодневные, в которых они исповедываются, один из них за всех, раз в месяц, им назначают три дня на хлебе и воде, что они называют днями службы[10].

Возможно, катары мечтали о совершенных епископах, с детства воспитываемых как предназначенных для служения. [11] В любом случае, в Лангедоке в конце XII века они выходят из рядов духовенства, на переломе столетий – из аристократии, с середины XIII века – из среды горожан, особенно судейских. С этой точки зрения катаризм просто- напросто вписывается в общую эволюцию.

[1] Критика этого документа см. infra, p. 330, n. 107.

[2] Изд. Dondaine, op. cit., p. 69.

[3]Doat XXV, f» 307 v" (1277, в изгнании в Генуе).

[4]Limborch, op. cit., p. 14.

[5]Doat XXIII, f 270 r°. Речь идет о создании новой Церкви в Разес. Существовавшие тогда Церкви должны уже были кметь эти иерархические ступени.

[6]Sacconi, op. cit., p. 69. Согласно Я. де Капеллис, они даже назывались « свого рода визитаторами » (quasi visitores appellant) (op. cit., p. CXXXVII).

[7]Sacconi, op. cit., p. 68-69.

[8]Id., p. 67.

[9]Id., p. 67.

[10]Изд.. Dondaine, La hierarchie, II, p. 315.

[11]Cм. supra, p. 146.