credentes: (Default)

Что же такое пари? Что такое позволение мучить Иова?

В 1 главе Книги Иова, Сатана предстает перед Богом и Бог спрашивает его: «Откуда ты пришел?». Сатана раскрывает свое происхождение: «Я ходил по земле и обошел ее», тем самым показывая, что «вся земля» - его земля, он ее обходит как свои владения. Но души Божьи, в частности, душа Иова, тебе не принадлежат, как бы говорит Бог. Конечно, ты можешь делать в своем царствии все, что хочешь, но душа – она Божье творенье и над ней ты не властен: «И сказал Господь сатане: вот, всё, что у него, в руке твоей; только на него не простирай руки твоей.» (Иов.1:12). С чем это можно сравнить из христианских текстов? А вот с чем - «В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир.» (Иоан.16:33).

В чем истинный смысл стенаний Иова?

Иов, будучи благополучен, в силу своего иудейского воспитания и веры, полагал, что благополучие это дает ему истинный Бог за: а) праведный образ жизни и б) скурпулезное исполнение всех необходимых ритуалов и обрядов. Стенания Иова ясно показывают нам, что его упрощенное представление о мире рушится, как карточный домик. Причем личный опыт Иова раскрывает ему глаза и на всеобщую прискорбную тенденцию: «Покойны шатры у грабителей и безопасны у раздражающих Бога» (Иов.12:6). Для сравнения: «Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, …потому ненавидит вас мир.» (Иоан.15:19) или «если бы от мира сего было Царство Мое, то служители Мои подвизались бы за Меня, чтобы Я не был предан Иудеям» (Иоан.18:36). Когда горести сыплются на Иова со всех сторон, а ортодоксальные до мозга костей друзья требуют вернуться к исполнению своего религиозного долга, Иов явственно чувствует несостоятельность таких религиозных воззрений: «Если сыновья твои согрешили пред Ним, то Он и предал их в руку беззакония их. Если же ты взыщешь Бога и помолишься Вседержителю, и если ты чист и прав, то Он ныне же встанет над тобою и умиротворит жилище правды твоей. И если вначале у тебя было мало, то впоследствии будет весьма много.» (Иов.8:4-7). Таким образом, Иов подходит к мысли, что если мир несправедлив, значит, Бога  - благого Бога - в _этом мире_ нет.

Ответ Бога о Царствии и зле

Воззвав к Богу в своей «пограничной ситуации», Иов получает ответ от Бога. Этот ответ, на первый взгляд, мало утешителен: Бог говорит, что Иов не к тому взывает, если хочет восстановить свое материальное благополучие. Бог положил меру земли и краеугольный камень ее, и это следует понимать, что Он дал существованию мира Свое Бытие. Без Бога не существовало бы и этого мира, потому что другое начало без Божьей искры не получило бы способности творить. Но Он положил миру сему и меру – этот мир будет существовать, пока последняя Божья искра не покинет его. Однако в вопросах мира Бог не участвует, а потому попреки Иова не по адресу. Бог обращается к Иову с грозным вопросом: "Кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла?" (Иов.38:2). Сам этот вопрос, равно как и последующее сходное место в главе 39 (ст.32), обычно воспринимается как упрек Иову в богоборчестве. Но присмотритесь внимательно - на самом деле упрека Иову в богоборчестве или дерзости в речи Господа нет, даже в самый грозный момент Его появления. Бог признает, что Иов обличал Его, но укоряет его вовсе не за это, а за "слова без смысла", за неразумие. Такие упреки сплошь и рядом раздавал Христос милым Его сердцу ученикам (Мтф. 15:16-17; 16:8-11; Мк. 4:13; 7:18; 8:17-18; Лк. 24:25), а также тем, кто искренне стремился к боговедению, — например, Никодиму (Ин. 3:10). В этом, скорее, можно усмотреть сократовский метод маевтики: пораскинь же, наконец, мозгами, Иов! Если мир зол, а Я – благ, значит…

 Кое-что о фауне

.«Где слово царя, там власть; и кто скажет ему: "что ты делаешь?"» (Еккл.8:4). Благой Бог есть царь в Своем – благом - Царствии, и нет смысла укорять Его за дела этого мира. Бог и так страдает по причине того, что дьявол поневолил и держит в плену зла Его детей. Он вынужден страдать вместе с Иовом от всего Зла, которое Ему противостоит. И об этом говорит Бог Иову, когда рассказывает о Левиафане и бегемоте, олицетворяющих зло (Иов 40:10-27; 41).

У читателя с первых же слов о левиафане закрадывается смутное подозрение, что речь здесь, в отличие от прочих представителей фауны, идет не о простой рептилии: «Из пасти его выходят пламенники, выскакивают огненные искры. Из ноздрей его выходит дым, как из кипящего горшка или котла. Дыхание его раскаляет угли, и из пасти его выходит пламя… На все высокое смотрит смело; он царь над всеми сынами гордости.»
Все эти эпитеты и образы гораздо более подходят дьяволу, особенно «царь над сынами гордости». Если читатель дотошный, он может не полениться заглянуть в другие места Библии, где упоминается левиафан. В псалме 73 он обнаружит следующее место: «Боже, Царь мой от века, устрояющий спасение посреди земли! Ты расторг силою Твоею море, Ты сокрушил головы змиев в воде; Ты сокрушил голову левиафана, отдал его в пищу людям пустыни.» (Пс.73:12-14). А читая книгу Исайи, он обратит внимание на явное сходство с апокалиптическими видениями Иоанна. В этом контексте про левиафана сказано буквально следующее: "В тот день поразит Господь мечем Своим тяжелым, и большим и крепким, левиафана, змея прямо бегущего, и левиафана, змея изгибающегося, и убьет чудовище морское» (Ис. 27:1). Если сопоставить этот стих из Исайи с параллельным местом из Откровения Иоанна, в котором говорится, что "схвачен был зверь и с ним лжепророк... оба живые брошены в озеро огненное, горящее серою; а прочие убиты мечем Сидящего на коне" (Откр. 19:20-21), то можно предположить, что в образе левиафана пророку Исайе было дано откровение об апокалиптическом звере и его лжепророке. А если дотошный читатель заглянет в мифологический словарь, то обнаружит, что "мифы о левиафане восходят, по-видимому, к представлениям об олицетворенном первобытном хаосе, враждебном богу творцу и некогда им покоренном, ныне же пребывающем в состоянии сна, однако, могущем быть разбуженным" (М.В.Мейлах). Таким образом, приняв во внимание все эти сопоставления, можно сделать вывод, что 40-я и 41-я главы книги Иова содержат описание того самого древнего змия, сокрушить власть которого пришел Христос, а вовсе не рядового крокодила.

Отметим, что и православная традиция вовсе не обманывалась насчет левиафана и бегемота. Еп. Агафангел, рассуждая о бегемоте из 40-ой главы (которого он, кстати, считает слоном), пишет буквально следующее: "из этого стиха (40:14) с особенной ясностью видно, что... в образе этого зверя, "первенца из созданий Божиих", указуется истинный враждебник Иова — падший Денница, из светлых духов ниспадший до духовного зверства. Толкование св. Отцов подтверждает эту мысль". А о левиафане добавляет: "впрочем в чертах и этого чудовища, как Бог изображает его, примечен также образ духовного врага людей" (3, с.301-306).

Таким образом, рисуя перед Иовом страшный портрет Левиафана, Бог как бы задает риторический вопрос: «А можешь ли ты, Иов, сдерживать это всемирное зло?»

Восстановление Иова

На этот риторический вопрос Бога Иов отвечает молчанием: "полагаю руку мою на уста мои". Оно знаменует отказ от прежних взглядов и составляет первую ступень в деле восстановления должного отношения к Богу. Ведь если Бог, смиряющий море, орошающий пустыню, дающий ворону пищу, есть Тот же самый Бог, Который так несправедливо его наказывает, то как можно допустить последнее? Не лучше ли сознаться, что при благости Божией этого быть не может? Иов решил для себя этот вопрос: в этом мире Бога нет, но он хочет в тот мир, где Бог есть.

«И сказал Сидящий на престоле: се, творю все новое.» (Откр.21:5). Бог восстановил Иова и утешил его в _Своем_ Царствии. Душа Иова, уверившись, что все в этом мире – похоть очей, стала жаждать только единения с Отцом, Который один может сделать бывшее небывшим, и вернуть по-настоящему всё, что было потеряно. «Ты не оставишь души моей в аде и не дашь святому Твоему увидеть тление» - говорит Псалмопевец (Пс.15:10). Этот мир – единственный ад, но «претерпевший же до конца спасется.» (Матф.24:13). Имеется в виду, что не страдание свято или в какой-то степени любо Богу, но что наша твердость и сила веры возвращает нам наши крылья. Потому восстановление Иова добрые христиане трактовали в более глобальном и вневременном ключе: «И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло.» (Откр.21:4).

Попутно отметим, что христианская идея о восстановлении души в другом мире в принципе не нова и уходит корнями в далекое прошлое. В древней египетской поэме "Разговор разочарованного со своей душой", которая по проблематике очень близка к книге Иова, основным утешением "разочарованному" является описание тех благ, которые страдалец встретит за гробом. «Пажити тучные» - это не украинский чернозем, но земля, где царит истина и нет зла, где «барс ляжет вместе с козленком», и все души, разлученные смертью, встретятся вновь. Умершие дети Иова вновь обнимут своего отца, чтобы не разлучаться уже навеки. Это истинное восстановление – пребывать в любви Отчей, а не владеть четырнадцатью тысячами голов мелкого скота.

 Оставим же других просить Бога о земной удаче и здоровье тела. Это конечно важно, но Бог здесь ни при чем. Если же мы обращаемся к Нему, то нас интересует то, чего в этом мире не достичь -  вещи непреходящие, не так ли? (А о преходящих позаботимся мы сами – так, как здесь это возможно.) Ощущая себя ангелами, захброшенными в чужой мирСатаны, мы мечтаем вновь обрести свои крылья, благодаря страстному желанию вернуться в наш истинный дом.

 http://almouni.blogzoom.fr/906591/L-ange-dechu-a-oublie-les-cieux-ou-presque/

Его крылья были сломаны и познали тьму и оказались в ловушке льда и времени ...

 Свет заледенил в смерти тот, кто сказал ангелу, что небо только здесь, в этом мире… ... А ангел плакал, облеченный в плоть, слишком тяжкую для того, чтобы подняться к бесконечным звездам.

 Не плачь, ибо в падении твоем ты увлек третью часть звезд с неба, и они, как и ты скорбят об отсутствии света.

 И тогда пришел Тот, кто сказал: «Я свет миру"

 Свет во тьме светит ..  и ангелы, падшие с небес, в молчании и любви шептали молитву:

 "Отче наш, Сущий на небесах ... хлеб наш присносущий дай нам сегодня ...  и избавь нас от зла ...

 И пришел Тот, кто дал хлеб Слова Своего, чтобы сказать нам, что Царство Божие не от мира сего ...

 Стремиться к вечной жизни, значит вырвать крылья из ледяной ловушки и подниматься снова и снова … до бесконечности и за ее пределами встретить Любовь ...

credentes: (Default)

5. Иов – предшественник искупительного страдания Христа. Богоборчество Иова было угодно Богу. Бог Своими испытаниями сделал неизбежным конфликт Иова с Богом и здесь, по утверждению теологов, преимущественно православных, Книга открывает нам новые глубины смысла в истории Страстей Господних. Выстраивается сомнительная параллель: Иов в струпьях, взывающий к Богу («Заступись, поручись Сам за меня пред Собою!» (Иов 17:3) - и Христос в Гефсиманском саду («Авва Отче! все возможно Тебе, пронеси чашу сию мимо Меня» (Марк. 14:36 и Матф.26:39). Также сравниваются два упрека в богооставленности: «Я взываю к Тебе, и Ты не внимаешь мне» (Иов. 30:20) - и «для чего Ты Меня оставил?» (Матф. 27:46). И в том и в другом случае муки претерпеваются не из-за воли Отца, а по злой воле Сатаны, падшего ангела. И здесь и там в центре повествования - искушение Человека, от которого зависит торжество Бога или сатаны (пари). И то и другое искушение сопровождается телесными и душевными муками, богооставленностью, прохождением через сень смертную, через ужас умирания. Но в обоих случаях это искушение заканчивается победой искушаемого, его воскресением и прославлением. Итак, Иов символизирует Христа, и не в одной какой-либо грани своего образа, а во всей совокупности, в особенности же — в своей судьбе.

            Это, конечно, очень красивая теория, если бы не одно «но». Иов ни в коей мере не Тот, Кто есть образ Бога невидимого, рожденный прежде всякой твари (Колл. 1:15) и не Тот, Кто может взять книгу из десницы Сидящего на престоле и раскрыть ее, и снять печати (Откр. 5). После Иова врата Царствия не открылись, и люди так и не увидели света. То есть, Иов не выбирал своей судьбы – ему ее навязал – по интерпретации теологов – Бог. Здесь получается, как в поговорке: без меня меня женили. И этот эксперимент – первый блин всегда комом – прошел зря, ведь Народ Божий остался в узах смерти. К тому же, как-то некрасиво проводить эксперименты на живых людях, ведь по данной версии, на Иове, как на лабораторной крысе, был обкатан искупительный подвиг Христа. Бог заставил слабого человека примерить латы Спасителя мира и спрашивает его: а сможешь ли ты их снести? Я ведь хочу простить Свой народ, да не знаю как. Правда, сам Иов подает Богу разумную идею: «И зачем бы (Тебе) не простить мне греха и не снять с меня беззакония моего?» (Иов.7:21). Но, видать, такой вариант Бога гнева не устраивает.

6. У читателя при прочтении Книги о «восстановлении Иова» возникает вполне логичный вопрос: а как же падшие в ходе эксперимента или пари дети Иова? Конечно, Бог взял у Иова семь сыновей и три дочери и столько же дал их ему вновь. Но ведь это не те же дети, которые умерли? А что же с ними? И здесь католические теологи делают выверт: отношение к детям у древних иудеев значительно отличалось от отношения к ним в современности. То есть Иов горевал по ним столько же, как и по своей падшей от огня с неба отаре. А так как Бог дал Иову десять голов детей, то можно и говорить о «восстановлении Иова». Умершие дети Иова не воскресли и не были восстановлены – «умер Максим – и черт с ним». Это что же такое? – возопит морально зрелый и достаточно умный читатель. - Древние иудеи, может, и были такими варварами, но Бог-то – нет! Он-то не был древним иудеем с моралью готтентотского пастуха! Да, новые дети Иова – это не те же сыновья и дочери, приходит к революционному выводу католический теолог Эмиль Факенхайм, но не унывает: Книга Иова, по его мнению, только помогает нам переосмыслить тему Голокоста. Но само восстановление Иова, при признании невозможности замещения детей, представляет собой тайну веры. Тайна сия, дескать, велика есть, и кто пытается лезть в нее с логикой – тот атеист и безбожник, потому что человек веры принимает христианство всем пакетом, со всеми логическими неувязками и моральными несоответствиями. То есть, жизнь в вере – это полет чувствей, несовместимых с мыслью.

 

Теперь же пришло время поговорить о трактовке Книги Иова Добрыми Христианами. Конечно, мы не располагаем прямыми свидетельствами на этот счет, но давайте попробуем реконструировать эту трактовку из того материала, который имеется в нашем распоряжении. Итак, во-первых, Добрые Христиане верили, что Благой Небесный Отец не есть творец и самодержец этого мира. Он царит в Своем Царствии, о котором Христос сказал: «Царство Мое не от мира сего» (Иоанн. 18:36), а также «Идет князь мира сего, и во Мне не имеет ничего.» (Иоан.14:30). А об этом мире говорит апостол Иоанн: «Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей. Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего» (1Иоан.2:15,16). Князь этого мира – уж точно не Бог. Природа его власти над миром сложна, но ему может принадлежать все, что угодно, кроме душ, которые по природе своей Божьи творенья.

Таким образом, при подходе к прочтению Книги Иова у Добрых Людей уже была совсем другая матрица – взаимоотношение Бога и мира для них были совсем иными, чем у их римских и православных «братьев во Христе». Бог не управляет этим миром и не распоряжается дождями, ветрами, урожаями и недородами. Более того, Бога в этом мире нет. И человек тоже не является виновником разрыва между человеком и Богом, а, скорее, жертвой. Этот мир не от Бога, он – равнодушная к человеку (и часто враждебная) стихия, и живет он по своим законам. Князь мира сего не является вассалом Бога, даже восставшим вассалом. Он – суверенный сеньор в своих землях. Только он дурной управитель даже для самого себя. С миром он тоже не справляется. Нужно признать, что в свете этих принципов теодицея добрым христианам была не нужна. И, конечно же, Книгу Иова они трактовали как притчу и миф – то, до чего передовая католическая мысль дошла в ХХ веке, для Добрых Христиан Средневековья было общим местом.

Окончание следует

credentes: (Default)
Попробуем рассмотреть – хотя конечно, очень кратко и условно - главные направления современного (преимущественно католического и православного) толкования Книги Иова.
1. Книга Иова написана в переходной период замещения магических культов религиозным мировоззрением. Магия включает Бога в систему должного воздаяния благодеяниями за оказанное Ему каждение и жертвоприношения. Книга Иова показывает несостоятельность древних иудейских практик, потому что Иов, хотя неукоснительно соблюдал древние обряды, не получил за них ожидаемой награды. Такие толкователи Книги Иова как раз делают ударение на споре Иова с друзьями, полагая, что Книга отображает столкновение и борьбу двух культур: древней традиции, провозглашавшей, что праведник Богом награждается, а нечестивый наказывается, причём уже в этой жизни, и необходимо исполнять обряды для сохранения стабильности племени; и нового религиозного мировоззрения, где мотив величия Бога преобладает над теорией о воздаянии. Смысл Книги, исходя из этого прочтения, таков: Иов находится в экзистенциальном состоянии «пограничной ситуации» и чувствует, что наказан невинно, а прежняя религиозность ему не помогает. Бог понимает, что Иов жалуется потому, что ему плохо, и даже провоцирует его на это. Потому он и отвечает Иову «из бури», рассказывая о Своем чудном замысле Бытия, тем самым опровергая теорию о воздаянии. Дескать, выпей, Иов, кофе, успокойся. Ну и что, что у тебя все умерли, а сам ты весь в проказе – посмотри на Мой замысел и задуманную прочую гармонию. Такие теологи считают, что Иову от этого стало легче, он снял свои претензии, а Бог его за это «восстановил». Этим самым читателя как бы подводится к мысли, что наличие в мире зла – пустяк по сравнению с чудными творениями Господа, а то и элемент в системе этих творений, а преобладание в мире суммы добра над суммой зла снимает вопрос о зле в этом мире. При этом болезнь и лишения страдальца признаются как обстоятельство, объясняющее бунт Иова, утихающий при раскрытии божественного замысла.
2. Еще одна интерпретация Книги Иова состоит в том, что Иов, впечатленный грандиозной картиной космического порядка, забыл о своем собственном горе и несказанно умилился, радуясь бегемоту и левиафану, прелестным облакам и блистающей заре. Сомнительно, ведь у обычного человека напрочь пропадает желание радоваться погожему деньку, когда у него болит даже зуб, что же тогда говорить о дне утраты близких! И в этом смысле Господь напоминает этакого румяного и благополучного доктора, который стоит у постели смертельно больного и говорит снисходительно: «Ты, Иов, слишком много думаешь о себе, а это нехорошо, эгоистично и неблагочестиво. Если б ты не зацикливался так на самом себе, то увидел, какая нынче чудная на дворе погода!» Читателя пробуют уверить, что «раскаяние» Иова произошло из-за осознания своего ничтожества перед явлением Божественной мощи. То есть, Иов еще должен радоваться и благодарить Бога, что он – не страус, «потому что Бог не дал ему (страусу) мудрости и не уделил ему смысла» (Иов.39:17). До крайности рабская интерпретация, призывающая лизать руку, которая тебя бьет, из страха, как бы не вышло еще хуже, и, кроме того, еще и восхвалять побои, и все потому, что бьющий – Великий и Могучий Господин, и это Он устроил наш «самый лучший из миров».
3. Еще одна интерпретация того, почему Иов отказывается от роли обвинителя, состоит в том, что Иов якобы выходит за пределы своих страданий от самого факта контакта с Богом. То есть, он впал в религиозный экстаз, пережил «мистический опыт» и пришел к теоцентризму, где все противоречия этого мира приходят к единству. Иов теряет земные блага, но получает Абсолют. Страдание таким вот парадоксальным образом утверждает веру. Опыт встречи с Богом дает невыразимый словами синтез бытия со всеми противоречиями, объясняя окончательный смысл всего. Почти по Кастанеде (какую траву воскурил я? :-) – но что общего это имеет с христианством? Кроме того, аморальный душок все равно остается. Возникает вопрос, а нельзя ли было Богу обойтись без этих садо-мазохистских ухищрений, и привести Иова к теоцентризму тихой и благой проповедью? Ведь Иов и так стоял на благом пути, зачем нужно было его с этого пути сбивать? Ведь сказано: «Кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской… горе тому человеку, через которого соблазн приходит.» (Матф.18:6-7). Но Бог зачем-то устроил Иову все эти испытания, только для того, чтобы иметь повод обратиться к Иову с небес.
4. Некоторые теологи полагают, что смысл Книги в том, что человек не волен спрашивать о неисповедимых путях Господних, не должен их оценивать в рамках человеческой морали, ибо мораль Божья – великая тайна, перед которой должно остановиться человеческому разуму. Бог выше наших предубеждений и, тем более, наших представлений о Нем. Стенающий Иов был подобно Петру, идущему по воде, когда тот отвратил глаза свои от Господа и начал тонуть. Но когда перестал думать, каким образом у него получается идти по воде, и полностью доверился Господу, тогда спасся. То есть, учат теологи, необходимо довериться Господу и не спрашивать Его о том, чего мы все равно понять не в состоянии, нашим куцым умишком. Дескать, идите со свиным рылом чистить картошку.
Этот, на мой взгляд, не очень благочестивый метод теодицеи, внушает нам мысль, что Тот, Кто сказал: не убий, не укради, не лги, Сам этих заповедей не придерживается. И слова «Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки.» (Матф.7:12) было сказано для бычья, которому, естественно, не позволено то, что позволено Юпитеру. Но как быть с теми, кто верит в Благого Отца? Кто потому и следует за Христом, или пытается Ему следовать по мере своих сил, что Он «трости надломленной не переломит, и льна курящегося не угасит, доколе не доставит суду победы» (Матф.12:20). Как можно полагать, что Бог, исходя из какой-то неведомой нам божественной морали, вдруг взял да убил детей Иова, после чего явился к безутешному родителю и сказал: «А ты чего, пацак, не радуешься? Радуйся! (парафраза фильма «Кин-дза-дза») Это ты не убий, а Я убий».
credentes: (Default)
У Стивена Кинга в The Stand, одна из положительных героинь, матушка Абигайль, говорит следующее: «О, Ник, - сказала матушка Абигайль, - я взрастила ненависть к Господу в сердце своем. Всякий мужчина или женщина, любящие Его, ненавидят Его, ибо он тяжкий Бог, ревнивый Бог. Он есть Сущий, и в этом мире Он платит страданиями за службу, а те, кто делает зло, разъезжают на кадиллаках. Даже радость служения Ему – это горькая радость. Я исполняю волю Его но человеческое во мне проклинает Его в моем сердце. «Абби, - говорит мне Господь, - у меня есть для тебя работа. Потому я разрешаю тебе жить и жить, пока твоя плоть не ссохнется на твоих костях. Я дам тебе увидеть, как все твои дети умрут, а ты все еще будешь ходить по земле. Я дам тебе увидеть, как землю твоего отца отберут у тебя дюйм за дюймом. И в конце концов, твоей наградой будет задание уйти с чужими людьми и покинуть все, что ты любила, и умереть в чужой земле, а твоя работа еще не будет окончена. Такова Моя воля, Абби, - говорит Он. А я только и отвечаю: «Да, Господи. Пусть будет воля Твоя», - но в своем сердце я проклинаю Его и спрашиваю: «Почему, почему, почему?». И получаю единственный ответ: «Где ты была, когда Я создавал мир?»
Кстати, в Средневековье ортодоксальные Церкви настаивали именно на таком прочтении Книги Иова, которое бы дало урок всем сомневающимся в божественном Промысле. Бог распоряжается в этом мире как самодержец, и делает добро Своим фаворитам, а в Своих врагов посылает чумные стрелы. Почему в Книге с Иовом случается все с точностью наоборот? Да потому, что праведник Иов — при всем его благочестии — имел некоторые ложные представления о Боге. Бог подверг Иова испытанию, чтобы скрытые недостатки его сделались явными, и таким образом усовершенствована была его вера. Все должны видеть, что даже то, что делает дьявол, делается по Божьему попущению. Бог – главный источник добра и зла. И средневековые проповедники ссылались на другие цитаты из Ветхого Завета, например: «Я образую свет и творю тьму, делаю мир и произвожу бедствия; Я, Господь, делаю все это.» (Ис.45:7). Читателям – в большинстве своем, конечно, слушателям – разъяснялось, что от Бога необходимо принимать всё – и добро, и зло, и следует выявлять Ему абсолютную покорность. «Неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?» (Иов.2:10). И даже больше: Церковь уверяла людей, что Бог может испытывать глубину и искренность их веры, требуя пойти против установлений обычной морали, восхваляя предательство, ложь и разрушение семейных и дружеских связей, если это делается из любви и верности Богу. Лишь в этом случае, в случае абсолютной покорности всем капризам Бога, человек мог надеяться на приз в загробной жизни. Если же безумец не одумается, то насылаемые Богом скорби только умножатся в числе. «Ты говоришь, как одна из безумных, жена. Нужно умилостивить Бога, устранить Его гнев, а ты советуешь прогневать; если сделал это Бог, нужно умилостивить Его, а не произносить хулу». То есть, слушателям предлагалось просто смириться с совершенной непознаваемостью Бога и дать представление о тщетности противодействия Его премудрой воле.
Интересно, что в православии сложилось общепринятое представление об Иове как о святом многострадальце. Несмотря на многочисленные испытания, Иов остался верен своему Богу и ни одного протестующего или богохульного слова не сорвалось с его уст. Да-да, читатель, не верь глазам своим! Иов не упрекал Бога, а пел Ему дифирамбы. Иоанн Златоуст, истолковывая Книгу, придает речам Иова благообразный вид, отчего их смысл меняется с точностью до наоборот. По этой причине часто в такой традиции о споре Иова с друзьями вообще не упоминается. Таким образом, в финале сатана посрамлен, Бог выиграл спор, а Иов за свое смирение и благочестие получил от Бога щедрую награду. Эта версия — об испытании Иова, твердости в вере и конечной победе Бога - излагается в православных катехизисах и библиях для детей. Нужно не упускать из виду и культ страданий, занимающий видное место как в католической, так и в православной доктрине. То есть, несчастья Бог посылает не только за грехи, но иногда и праведникам для еще большего утверждения их в добре, для посрамления диавола и для прославления правды Божией. Таким образом, утверждается польза страданий, так называемый очистительный катарсис души.
Но современные Церкви, не желая растерять свою паству, или же из соображений здравого смысла и следуя общественной морали, а также развивая свою теодицею и пытаясь иначе ответить на трудные вопросы, вынуждены переосмысливать Книгу Иова в «выгодном» для себя – и Бога - свете, одновременно пытаясь не выйти за рамки своего догмата о творении этого мира Богом. Первый шаг они сделали, объявив, что Книга Иова должна пониматься как миф. То есть, не буквально. Подразумевается, что в мифическом изложении есть фрагменты, которые боговдохновенны, а есть те, которые написаны автором (или авторами, иногда последующими, делающими вставки) из чисто человеческих установлений, постольку, поскольку автор/автора являются продуктами своей эпохи, своей морали и своих суеверий. Поэтому, рассматривая тот или иной текст как миф, исследователи расставляют приоритеты, полагая одни фрагменты боговдохновенными и потому значимыми, ключевыми, а другие – второстепенными (как, например, пространные описания из мира животных). Насколько я знаю, мало кто из современных теологов рассматривает пари Бога с сатаною (гл.1), как ключевой элемент Книги - большинство фокусируется на разговоре Бога с Иовом и последующем «восстановлении» Иова (гл. 38-42). Многие из них, в частности профессиональные библеисты, считают, что данный спор является «сказочным прологом, простодушным народным сказанием», поэтической канвой, в которую вставлена религиозно-философская дискуссия. Но, тем не менее, как в современной – по крайней мере, католической и православной – так и средневековой теологии, этот рассказ все равно прямо или косвенно служит для оправдания зла на земле.
credentes: (Default)
 Пожалуй, Книга Иова является чуть ли не самым неудобным «камешком в туфлях» ортодоксальных Церквей. Ведь, по сравнению с Новым Заветом, Книга Иова шокирует и неприятно поражает современного читателя, который не может отделаться от мысли, что Бог выступает здесь ревнивым самодуром. Если, конечно, у этого читателя хорошо развито моральное чувство. Но с другой стороны, Книга Иова обвиняет Бога, фактически противореча морали Ветхого Завета. Можно сказать, что в туфлях иудаизма Книга Иова являет собой целый булыжник: так известный талмудист Иоханан сказал по поводу речей Иова: «Если бы такое не стояло в Библии, не следовало бы этого говорить». Есть свидетельства, что знаменитый законоучитель, фарисей и учитель апостола Павла Гамалиил Старший велел замуровать арамейский перевод книги Иова в стену. Давайте вкратце рассмотрим Книгу Иова, а заодно изложим возникающие попутно вопросы и мысли.
 

Итак, гипотетический читатель воспринимает Книгу Иова как рассказ о том, как Бог поспорил с Сатаной, будет ли верен праведник Иов Богу или нет. Сатана говорит Богу: «Разве даром богобоязнен Иов?» Дескать, а чего бы ему Бога не хвалить, когда ему так хорошо живется. А вот в обратном случае, если у него будут скорби и беды, «благословит ли он Тебя?». Бог по непонятной причине идет на это пари. Он говорит: «вот, всё, что у него, в руке твоей; только на него не простирай руки твоей». Но это тем более странно, ведь всеведающий Господь изначально уже знал исход этого пари, а потому зачем Ему надо было бы мучить бедного Иова – разве что доказать что-то дьяволу? Тем не менее, Он дал сатане карт-бланш издеваться над Иовом, поубивать его родичей, наслать падеж на его скот, а на него самого – страшные болезни.

Далее по ходу повествования Иов страдал от всяких напастей, в которых – пусть и косвенно  - виновен Бог. А поскольку он оставался «тверд в непорочности своей», то близкие ему люди начали подзуживать его: «Похули Бога и умри!». Иов терпел-терпел, но, в конце концов, взбеленился, и начал упрекать Бога в несправедливости. В большей части Книги Иова (со 2 главы и по 36) повествуется о том, как Иов обвиняет Бога, а его друзья уговаривают его этого не делать. Иов продолжает страдать. Бог взирает на всё это с олимпийским спокойствием.

Наконец, в главе 38 на сцене появляется Бог, который нет, чтобы исправить ущерб, нанесенный дьяволом, задает Иову вопросы, которые сжато можно переформулировать в один: «А та ли у тебя, Иов, мышца, что у Господа?» Не много ли ты на себя берешь, укоряя Меня? Дескать, не стоит плевать против ветра. Кроме того, как справедливо заметит читатель, Бог зачем-то ударяется в пространственные натурфилософские описания, рассказывая Иову о страусе, козах, коне и прочей фауне. А вдумчивый читатель даже задастся вопросом: почему все-таки Бог, считающий нужным проявлять заботу о птенцах ворона (Иов.38:41), к людям относится совсем по-другому — жестоко и несправедливо?

С 38 и по начало 42 главы Бог бряцает оружием и играет мускулатурой, так что, в конце концов, перепуганный Иов лепечет: «Я отрекаюсь [от своих слов укора] и раскаиваюсь в прахе и пепле». Нужно обладать очень "детской верой" или быть не очень отягченным совестью, чтобы всерьез заявлять, будто речь Бога убедила Иова раскаяться. Например, К.Г.Юнг видит в речи Бога не убеждение, а грубый наезд: "Речи Яхве неотрефлектированно, но тем не менее явственно нацелены на одно: продемонстрировать человеку, что на стороне Демиурга чудовищный перевес в силах".

Смазанный и невнятный хэппи-энд. «И благословил Бог последние дни Иова более, нежели прежние: у него было четырнадцать тысяч мелкого скота, шесть тысяч верблюдов, тысяча пар волов и тысяча ослиц. И было у него семь сыновей и три дочери…» (Иов.42:12-13). А еще он сорвал джек-пот и прожил сто сорок лет. Ну а что с умершей родней? Или от привалившего счастья у Иова случилась потеря памяти?

Для того же Юнга было очевидно, что "христиански воспитанный и образованный человек наших дней" при чтении книги Иова должен испытать "потрясение... от ничем не прикрытого зрелища Божьей дикости и зверской жестокости".

Почему же читатель воспринимает эту Книгу именно так? Во-первых, потому что прочитывает ее как изложение реальных событий, то есть буквально. И, во-вторых, и это самое главное, у читателя еще перед прочтением Книги в голове имеется уже готовая матрица, вложенная туда – хочет он или нет – «христианским» коллективным бессознательным. Эта матрица состоит в том, что Бог – царь всего, и этого мира в частности, единственный правитель, а сатана в 1-й главе Книги предстает как один из Его челядников (вкупе с другими сынами Божьими). И эта матрица глубоко засела в костном мозгу даже у атеистов. Не говоря уже о популярных писателях.

Продолжение следует



Profile

credentes: (Default)
credentes

July 2017

S M T W T F S
      1
2 34 5678
9101112131415
1617 1819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 06:45 am
Powered by Dreamwidth Studios